Замок проклятых - Ромина Гарбер

Мне хочется спросить, а что случилось сейчас, перестал ли существовать Себастиан? Но я боюсь его ответа и не решаюсь уточнять. Вместо этого я говорю:

– Я не хотела лгать тебе, прости.

– Не настолько же я чудовище, чтобы не простить тебя.

Но выражение его лица и тон не смягчились. Трудно привыкнуть к его новой манере разговора, к тяжелому взгляду. Как будто даже воздух давит ему на плечи.

– Это не мой Себастиан. Это принц Бастиан.

– Знаешь, как меня называют? – спрашивает он.

– Железный принц.

Его губы изгибаются, его холодная улыбка совсем не похожа на прежнюю, она не освещает его лицо.

– Тогда ты понимаешь, что даже самые мрачные писатели вашей планеты не смогли бы придумать тот мир, из которого я пришел, он существует в действительности. Себастиан – это самообман, и он был возможен лишь до того момента, пока ко мне не вернулось бремя моего прошлого.

– Это неправда, – шепчу я, – ты можешь выбрать, каким тебе быть.

– Говоришь обо мне так, будто я человек и способен испытывать эмоции. Но я будущий король. Я жажду власти, крови, насилия. Я не жертвую собой ради других, я этих других приношу в жертву.

– Но ты заботился обо мне…

– Потому что это было в моих интересах. Если ты ждешь от меня какого-то правильного поступка, боюсь, разочарование – твой удел.

Я раздраженно вздыхаю.

– Что ж, значит, это конец? Ты возвращаешься домой и бросаешь меня?

– Я не знаю, как разрушить заклятье, – отвечает он, и я жду, когда же он добавит, что не хочет уходить, потому что я здесь.

Но он молчит. Демонстративно.

– А что ты вспомнил о своем доме? – спрашиваю я как можно равнодушнее, чтобы подавить боль сердца, не дать ему почувствовать мое страдание.

– Что и там я в ловушке, так же, как здесь, – раздраженно отвечает он. – Все мои знания, миры, по которым я путешествовал, битвы, в которых побеждал, – все это чужая игра. А я безвольная пешка в этих играх. Даже здесь, с тобой. Я заключенный без права голоса, которого переводят из одной темницы в другую.

– Так сопротивляйся, – шепчу я.

– Что?

Мое сердце бьется так громко, что я слышу его удары.

– Мы встретились, несмотря на все преграды. Мы – существа из разных миров, но наши пути пересеклись. Вопреки всему ты не убил меня при первой встрече. Разве возможны были какие-нибудь отношения между нами? Но тем не менее это произошло. Мы можем изменить…

– Больше не можем, – перебивает он, – все кончено.

– Нет, – выдыхаю я.

Мне кажется, будто я раскалываюсь на части. Страшно пошевельнуться, вдруг я рассыплюсь на миллион осколков.

– Иди отдохни, – говорит он, глядя вдаль, а потом поворачивается ко мне спиной. – Я подожду твоего дядю.

Наступает новый день, и он не приносит с собой радости.

Мы с Беа стоим в кровавом саду, где похоронено тело Фелипе, и я не могу осознать случившееся. Фелипе был не идеален, но он не заслуживал смерти.

– Что произошло? – шепчет Беатрис.

– Тео наложил на Фелипе заклятье крови. Он использовал кровь, которую взял у меня, и пообещал ему руку Антонеллы…

– Антонеллы?!

– Да. Он велел Фелипе прийти сюда и передать послание… Себастиану.

– Кому?

Чудовище-тень порвал со мной, но он все еще в замке, и нельзя больше скрывать от Беатрис его присутствие.

– Кое-кто живет в замке помимо нас.

Взгляд тети становится убийственно серьезным.

– Ты что, поселила здесь друга?

– Нет, он не человек и был уже здесь, когда я приехала, просто ты его не видишь.

Тетя моргает, ее взгляд больше не суров, в нем так хорошо мне знакомая тревога.

– Это не то, что ты думаешь, – успокаиваю я ее, – он не воображаемый друг.

– Ладно, расскажи для начала, кто он такой, – спокойно предлагает она.

Все происходит не так, как мне хотелось бы. Я вздыхаю и пускаюсь в объяснения:

– Он вампир из другого мира, который появляется в замке только по ночам. Он оказался здесь в день трагедии в метро и как-то связан с заклинанием, убившим моих родителей. Только я его вижу.

Тетя молчит. По-моему, она ни разу не моргнула, пока я все это рассказывала.

– Я назвала его Себастианом, – продолжаю я, – потому что он о себе ничего не помнил – так подействовало заклятье. На самом деле он принц Бастиан – будущий правитель вампиров. Мы считаем, что Тео привел его сюда, но зачем, пока не знаем. – Мне хочется рассказать тете подробнее, чтобы она поверила мне, но с каждым словом моя история звучит все менее правдоподобно.

– Эстела, прости, что спрашиваю, но, если только ты его видишь, как ты можешь быть уверена, что он существует?

Беатрис явно неловко задавать мне этот вопрос, но я вполне ее понимаю. Еще несколько дней назад я сама задавалась этим вопросом.

– Позволим ему сегодня ночью доказать свое присутствие, – предлагаю я. – Хорошо?

Тетя кивает.

– Итак, что же произошло? Этот Себастиан убил Фелипе?

– Нет, Себастиан сказал, что Фелипе уже умирал, он чувствовал запах моей крови из-за заклинания, которое сотворил Тео. Потом вампир выпил кровь Фелипе, в которой была и моя кровь, и к нему вернулась память. – Я оглядываюсь вокруг, ищу лопату, мне не хочется видеть ужаса, отраженного на тетином лице. – Может быть, выкопать тело и показать тебе следы укусов?

Беатрис прижимает руку к груди. Ей дурно.

– Нет! – только и говорит она.

– Что мы скажем его родителям? – спрашиваю я.

Мне вспоминается шумная, веселая семья Фелипе, я представляю, как их радостные лица становятся серыми, когда они узнают о его смерти. Мне невероятно грустно, несмотря на то, что под конец наши отношения испортились. Я никогда больше не поднимусь к нему в мансарду, и он не усмехнется радостно и счастливо от того, что я перевела несколько слов с испанского. Я больше не увижу, как восторженно сияют его глаза при виде любимой книги.

– Им нельзя говорить, что Фелипе умер здесь, – размышляет Беатрис. – Если это место станет местом преступления, все решат, что в замке снова проводятся кровавые жертвоприношения. – От ее слов холодок пробегает у меня по спине. – К тому же и ты в этом замешана, единственная выжившая в трагедии в метро. Это будет во всех новостях.

– Фелипе умер?

Мы с Беа одновременно поворачиваемся на голос.

Это Тео, он стоит в кровавом саду, преграждает нам путь обратно в сарай. Я встревоженно оборачиваюсь к тете, а она пристально смотрит на брата.

Хоть они и молчат, между ними будто происходит разговор, пространство накаляется эмоциями.