На самом деле я убийца - Терри Дири

и отъехала. Я продолжал сидеть. И напрасно. Женщина-констебль отошла от дома и двинулась к моему не слишком потаенному укрытию.

Я уже хотел повернуть ключ в зажигании и уехать, когда глянул в сторону и понял, что конец Тауэр-роуд блокирует полицейская машина. Оставалось сидеть и ждать и надеяться, что констебль, появившаяся из дома 73, идет поговорить не со мной. Со мной, конечно же. Когда женщина приблизилась, я понял, что это та самая констебль Джеймс, что предупреждала меня насчет якобы нападения на Клэр. Теперь кто-то напал на другую молоденькую женщину – на этот раз со смертельным исходом, – и полиция наверняка перебирала всех обычных подозреваемых. Кто у нас славится чем-то подобным? Кто поцарапал девушке грудь, заставляя лечь с ним в постель? Ах да, тот актер, Тони Дэвис!

Констебль Джеймс прошла прямиком к моей машине и постучала в окно. Ручки снаружи не было – следовало приспустить стекло, сунуть руку внутрь и дернуть за ремешок, чтобы замок открылся. Я потянулся к пассажирской двери и отпер ей. Даже на неосвещенной боковой улочке, в темноте салона машины я заметил, какая она встрепанная. Шов на юбке разошелся – вряд ли то была дань моде. Синие чулки в дырках, на мундире пятна грязи. Лицо бледное, и, кажется, она глотает слезы.

Голос у нее был слабый. Слишком слабый, чтобы размениваться на любезности.

– Тони Дэвис, я задерживаю вас по подозрению в убийстве констебля Хелен Рэндл.

– Да вы издеваетесь, мать вашу! – Вероятно, не такого ответа она ожидала, но что имеем, то имеем.

Она заговорила монотонно и по-прежнему устало:

– Вашу машину, эту самую, видели возле квартиры констебля Рэндл в восемь тридцать вечера. Вы остановились, и констебль вылезла. Она вошла в дом. Вы отъехали. Это верно?

– Да, – тихонько ответил я.

– Вы припарковались за углом – возможно, за этим – и пешком вернулись к ее дому.

– Я не возвращался.

Она продолжала, безжалостная, как локомотив на всех парах:

– Вы вошли в дом…

– Как? Как я вошел, если передняя дверь была заперта?

– Не была. Вы подергали ручку, и дверь открылась. Будь она заперта, вы бы ее взломали.

Я язвительно усмехнулся:

– Я актер, а не мистер Вселенная. Каждый раз, когда загораю на пляже, детишки швыряются песком мне в лицо.

– Это серьезное обвинение, мистер Дэвис, и моя коллега мертва.

– Это тяжелая трагедия, но вы же не серьезно подозреваете меня, правда?

– Еще как подозреваю.

Надо было переходить в оборону.

– Знаю, вы думаете, что я напал на Клэр, но я же не сумасшедший, чтобы покушаться на офицера полиции в ее собственном доме! Какой сексуальный маньяк будет настолько сумасшедшим?

– Вашим мотивом не был секс, – сказала она. – Вы хотели заткнуть ей рот.

Обвинение было в точку, поэтому я не сразу нашелся, что ответить.

– Чушь собачья, – простонал я. – С какой стати мне это делать?

Она поглядела на меня и спросила:

– В этом полуживом рыдване есть свет?

Я протянул руку и включил на приборной доске маленькую лампочку для чтения – очень удобно, чтобы смотреть карту по ночам. Она потянулась к своему планшету и достала оттуда два черных блокнота. Они не были одинаковыми; она поглядела на эмблемы на обложках и один убрала назад.

Констебль открыла блокнот и терпеливо пролистала почти до конца в поисках нужной страницы.

– Это блокнот Хелен.

Она остановилась, с трудом сглотнула и сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить:

– Констебля Рэндл. Около восьми вечера она была на Коттингем-роуд в Ньюкасле, только что закончила дежурство. Она увидела молодого мужчину в джинсах, черной рубашке и черной куртке, который нес несколько папок. Время было неподходящим, чтобы транспортировать документы, и она остановила его спросить, что он несет. Он сказал, что это сценарии, а сам он актер по имени Тоби Грин. Однако тут коллега-актриса, проходя мимо, окликнула его, назвав Тони. Он признался, что его зовут Тони Дэвис, а Тоби Грин – его сценический псевдоним. Она сделала пометку проверить, не случилось ли краж в районе Коттингем-роуд. Единственным тамошним объектом, заслуживающим внимания, является офис знаменитой местной компании «Альфатайн». Она собиралась назавтра все проверить. Говорит о чем-то?

Я пожал плечами, не зная, что отвечать.

Констебль Джеймс продолжала:

– Кража – это преступление, и вы, я уверена, это знаете. Речь о промышленном шпионаже, и вы не какой-нибудь несчастный мелкий воришка. Вы – злой, алчный грабитель. Естественно, все знают, что «Альфатайн» не мог быть мишенью «человека в черном», напавшего на Хелен, потому что офис хорошо защищен. Лишь некто с ключом и кодом от сигнализации мог безопасно его ограбить. – Она протянула руку и взяла ключ, обернутый в бумажку, из пепельницы на приборной панели. Я почувствовал, что вот-вот упаду в обморок. Она развернула листок. – Думаю, в «Альфатайне» нам скажут, подходит ли код два-шесть-один-один к их охранной сигнализации и открывает ли этот ключ входную дверь.

Я молчал.

– Не хотите сэкономить мне время? Что они ответят: это их ключ и код?

– Да, – признал я.

–Уверена, некоторые женщины находят вас привлекательным,– сказала констебль,– а Хелен падка на симпатичных мужчин, как и многие женщины. Была. Она была… пока вы ее не убили.

– Да зачем мне это делать? – вскричал я.

Она помахала блокнотом в свете лампочки.

– Мотив? Вот он, собственным почерком жертвы, – ответила констебль просто. – Вы предложили подвезти ее, потому что решили заткнуть ей рот. Высадили у квартиры, поэтому точно знали ее место жительства.

– Не точно. Там могли быть другие люди.

Она согласилась, кивнув головой.

– Вы сегодня совершили дерзкое ограбление. И готовы были совершить убийство, чтобы замести следы, даже если в доме окажется свидетель, который может вас увидеть. Вы припарковались за углом – очень предусмотрительно, – и пешком вернулись обратно. Увидели, что входная дверь незаперта, поднялись по лестнице и заметил свет под дверью констебля Рэндл. Негромко постучали, а когда она открыла, схватили ее за шею. Она попыталась кричать, и вы зажали ей рот рукой – левой рукой. Потом правой вытащили нож и прижали ей к горлу, угрожая зарезать, если она не будет вести себя тихо. Но Хелен – констебль Рэндл – была не такая. У нее было мужество, о каком подлым трусам вроде вас приходится только мечтать. Она стала отбиваться, и в борьбе лезвие задело ей шею, поэтому вы ее отпустили. Но она стояла на верхней ступеньке и упала спиной вперед… или, может, вы ее толкнули. Она сломала шею, падая с лестницы. Соседка пыталась выйти на площадку, но у нее заклинило цепочку,