На самом деле я убийца - Терри Дири

проскользнул бы в задние двери и сбежал по железнодорожной ветке. Но до этого не дошло. Конец обыску положил громкий возглас Грейторикса:

– Инспектор, я нашел!

Он показал нож, и человек из уголовного розыска внимательно его рассмотрел.

– Похоже, на лезвии следы крови, – сказал он. – Отпечатки на ручке стерты, как и следовало ожидать, но от крови избавиться сложнее.

Он повернулся к Джорди.

– Вам не хватило времени, мистер Стюарт?

– Мне хватило… то есть нет… да это не мой нож! Понятия не имею, откуда он взялся! – выпалил Джорди.

– Вы зачитали ему права? – спросил инспектор.

– Да, сэр.

– Так это ваше оправдание? Для протокола? Вы не знали, что нож у вас? Когда вы в последний раз открывали ящик и видели, что ножа там нет?

– Не знаю я! – простонал Джорди. – Сегодня днем. Часов в пять. Заносил в бухгалтерскую книгу покупку вот этой машины.

– То есть вы хотите сказать, что нож волшебным образом появился в ящике между пятью и девятью часами? Его подбросили феи?

Джорди только и сумел, что ошарашенно потрясти головой, когда Грейторикс защелкнул на нем наручники и повел к одной из ожидавших полицейских машин. Последним, что я услышал, были слова Грейторикса:

– Причем я сам догадался. Местные силы – они такие! Это ведь поможет с продвижением, правда, сэр?

Собаки, залаявшие при появлении чужаков, теперь смолкли. Не считая гула разговоров с улицы, вокруг было тихо. Я вышел из кладовой. Джимми стоял бледный, привалившись спиной к стене.

– Вы могли бы сказать полиции, что босс выходил, но у него не было с собой ножа, и назад он с ним не возвращался.

Я ответил осторожно:

– Уверен, Джорди невиновен. Но… я не в том положении, чтобы напрашиваться в свидетели. Это мало чем поможет, а я могу пострадать, если мне начнут задавать неудобные вопросы, в частности о том, где я был этим вечером.

Джимми спросил слабым голосом:

– Но что же мне делать, мистер Браун? У меня жена и дети, которых надо кормить. Если босс сядет за убийство, что будет со мной?

Я, конечно, убийца, но сострадание мне не чуждо.

– Уверен, они поймут, что совершили ошибку, и очень скоро отпустят его. Но если нет, мы что-нибудь придумаем, – заверил я бедолагу. Я не сказал, что это «что-нибудь» может включать в себя устранение Джорди в случае, если мое имя будет упомянуто при его защите. Это было бы неприятно. Еще одно убийство за свой счет. Я начинал чувствовать себя хозяином ослика на пляже Сиберн, которого все просят прокатить их забесплатно. Так продолжаться не может.

Как только на Тауэр-роуд все стихнет, я уеду и не вернусь. Но сейчас придется подождать.

35

Рассказ Тони

Среда, 10 января 1973, 21:00

Со своего наблюдательного пункта в «MGA» на боковой улице я плохо видел, что происходит перед домом 73 по Тауэр-роуд. Поцарапанные окна искажали свет мигалок и слепили меня. Я вылез из машины и присоединился к ручейку людей, выходивших из дома посмотреть, что происходит.

Я приехал разобраться с Хелен и попал в око урагана. Синие мигалки производили гипнотическое действие. Я решил, что должен остаться и понять, в чем дело и как скоро мое преступление будет разоблачено. Пожилая женщина в халате, который она придерживала на груди, отошла от группы врачей и полицейских, стоявших возле двери.

– Что случилось? – спросил я ее.

– Девушка-констебль из номера семьдесят три упала с лестницы. Там повсюду кровь. Бедняжка!

Меня затошнило. Я знал, что должен буду все решить с Хелен. Но если она серьезно пострадала – или хуже того, – она не придет завтра на работу и не узнает об ограблении «Альфатайна». Казалось бы, я должен был испытывать облегчение. Но я распереживался. Такая очаровательная, умная, сообразительная – и пострадала. А я только собирался сделать ее жизнь на порядок лучше. Вы когда-нибудь прокручиваете предстоящие разговоры у себя в голове? Я – всегда. Мой разговор с Хелен должен был состояться сразу после того, как Клэр передаст мне гонорар за ограбление.

Я войду в таунхаус при первом свете зари и найду квартиру Хелен. Она откроет дверь и удивится – но не испугается.

«Привет! – скажу я. – Я пришел кое в чем признаться».

Она кивнет головой, будто только этого и ждала.

«Входи», – скажет она.

Я сяду в кресло, обитое ситчиком, а она – на кровать напротив, все еще во фланелевой пижамке, и я расскажу ей всю историю с начала до конца.

«Я не плохой человек, – скажу я, изо всех сил играя хорошего парня. – Если не обращать внимания на то, что ты видела вчера, во мне никак не заподозришь рецидивиста. Какого-то грабителя, приносящего горе порядочным людям. Я взял лишь кое-какие бумаги, и нам обоим будет лучше, если ты забудешь о том, что произошло».

«Как это мне будет лучше?» – спросит она, и тут я брошу настоящую бомбу. Я наклонюсь, возьму ее за руку, проникновенно посмотрю ей в глаза и скажу:

«Ты ведь говорила, что копишь на университет?»

«Так и есть», – ответит она.

«Ну а я запросил за эту кражу пять тысяч фунтов. – Я повторю тихо, почти шепотом: – Пять тысяч фунтов. И отдаю их тебе до последнего пенни, в твой университетский фонд».

Она улыбнется своей очаровательной улыбкой и ответит:

«Что ж, в любом случае раскрывается очень маленький процент грабежей. Еще одного никто и не заметит».

И я протяну ей пухлый конверт с купюрами по десять и двадцать фунтов.

Ничего этого не будет.

– Как она? – спросил я женщину в халате.

– Я только на секундочку заглянула в двери – предложить помощь, но тот здоровенный уродливый коп велел мне проваливать. Такие выражения… я непременно пожалуюсь его боссу!

– Насколько все плохо?

– Ну, выразимся так: ее шея настолько вывернута, что, думается, прямой ей уже не быть.

– Вы что-то сказали насчет крови?

– На полу. Лужа у нее под головой. Если она не умерла от перелома шеи, то истекла кровью до смерти. Бедняжка. У нее вся жизнь была впереди…

Внезапно у меня подогнулись колени. Пошатываясь, я добрел до машины, чтобы сесть, прежде чем упаду. Две смерти за три дня. Газеты написали, что смерть Эдварда Дельмонта была несчастным случаем. Но в поезде со мной ехал самопровозглашенный наемный убийца. А теперь офицер полиции – еще одно падение, еще одна смерть.

Случайность? Тогда почему я боюсь стать следующим?

Я сидел в машине, не в силах пошевелиться и так же не в силах остановить поток мыслей в голове. «Скорая помощь» загрузилась