Дыхание дьявола - Джилл Джонсон

– Да. Похоже, только со второй попытки убийце удалось ввести яд в нужную вену.

– Вы же говорили, что была драка. Возможно, Джонатан защищался. Возможно, убийце пришлось нейтрализовать его, чтобы иметь возможность сделать укол.

– Возможно. Концентрация токсина в тканях, окружающих первое отверстие от укола низка, а вот вокруг второго – в разы выше. Должно быть, в первый раз Джонатан смог остановить нападавшего, и тот ввел лишь небольшое количество яда.

Я углубилась в изучение анализа крови. Результаты были те же, с которыми я успела ознакомиться в прошлый визит.

– Абрин. Токсин, получаемый из семян Abrus precatorius.

– Вы говорили, что, если бы Джонатан попал в медицинское учреждение раньше, его можно было бы спасти.

– Все верно.

– Значит, нападавшему было известно о том, что у Джонатана не было шансов вовремя оказаться в больнице. Ему было известно, что жена не в состоянии оказать помощь Джонатану.

Робертс вынул из папки лист бумаги.

– Это составленный вами список украденных из вашего сада растений. Abrus precatorius в нем отсутствует.

– Потому что он не был украден. Он был уничтожен. – Подумав немного, я добавила: – Но токсин содержится также в его бобах. Вор вполне мог унести некоторое их количество так, что я ничего не заметила.

Откинувшись на спинку кресла, Робертс сложил руки на животе.

– Итак, мы уверены в том, что знаем как Джонатан был убит. Не знаем только почему. Зачем кому-то желать смерти Джонатану Уэйнрайту?

– Вы хотите знать мое мнение или вопрос риторический?

– Прочтите последнюю страницу.

Пролистав отчет до конца, я удивленно подняла взгляд на Робертса.

– Это токсикологический отчет о загрязнении моей лаборатории год назад.

– Верно.

– Как он здесь оказался?

– Следы токсина, которым были загрязнены дверные ручки и столы у вас в лаборатории, были обнаружены в сумке с растительным материалом, найденной Мэри Спайсер в сарае у себя в саду.

Я в недоумении оторвала взгляд от документа.

– Прошу прощения?

Робертс протянул мне очередной лист.

– Здесь отчет о содержимом сумки. Как видите, в основном здесь травы, которые используются в кулинарии, немного травки, но есть и Banisteriopsis caapi, и Psychotria viridis.

– И то, и другое – галлюциногены, – проговорила я. – Я провела немало исследований относительно свойств комбинации этих растений.

– Мне это известно. Я знаком с вашими публикациями.

– В самом деле? – ошеломленно спросила я.

Робертс улыбнулся.

– Вопрос только в том, каким образом токсин Karwinskia, обнаруженный повсюду в вашей лаборатории, оказался в сумке с наркотиками в сарае Джонатана Уэйнрайта?

Совершенно потерянная, я могла лишь покачать головой.

– Здесь-то и начинается работа детектива, Профессор. Сегодня утром я навестил вашу лаборантку, которая в свое время и сообщила о загрязнении лаборатории. Она не особо жаждала общения, однако, когда я сообщил ей о смерти Джонатана, плотину прорвало. Она призналась, что Джонатан уговорил ее сделать для него копию ключа от шкафчика с образцами, угрожая в противном случае ее бросить. Вероятно, она любила Джонатана, поэтому и выкрала ключ, сделала копию и вернула оригинал на место прежде, чем кто-то успел заметить его отсутствие.

Я чувствовала, как глаза вылезают из орбит. Я физически ощущала шок, отражавшийся на моем лице. Я поняла, о какой из лаборанток говорил Робертс, и никак не могла поверить, что та была способна совершить нечто столь опасное.

– Итак, Джонатан, предположительно, надев перчатки – в ином случае он бы серьезно пострадал, – отправился в вашу лабораторию, открыл шкаф с образцами, порылся в нем, потревожив тем самым контейнер с токсином Karwinskia, забрал то, за чем явился, и попутно в неуклюжих попытках замести следы загрязнил лабораторию.

Оглушенная словами Робертса и напуганная, я тем не менее не могла не ощутить торжество.

– Он забрал мои образцы Banisteriopsis caapi, и Psychotria viridis, – проговорила я. – Говорила же вам, что была кража, когда вы меня арестовали. Я повторяла это раз за разом, но вы не слушали. Никто не хотел меня слушать.

– Знаю, и прошу за это прощения. Но вы… как бы так выразиться… в то время демонстрировали нестабильность психики. Ваше поведение было непредсказуемо, и вы частенько бывали непоследовательны.

– Я горевала. Я тогда только потеряла отца.

– Это и в самом деле был для вас трудный период. – Робертс на мгновение умолк, но тут же заговорил снова: – Вы ведь понимаете, что это означает, верно?

Я задумалась, и когда меня накрыло волной озарения, охнула от неожиданности. Я со всей очевидностью поняла значение произошедшего. Перед глазами все тут же поплыло. Горло сковал спазм. Стало невозможно дышать. Прижав руку к груди, я даже сквозь ткань пиджака ощутила, как бешено колотится мое сердце. Мне казалось, оно вырвется из груди. Я принялась бешено озираться вокруг, отчаянно нуждаясь в спасении. Я решила, что умираю. Так и было. Я умирала. Но тут подоспел старший инспектор Робертс. Взяв меня за руку, он принялся хлопать меня по спине. Командовал мне дышать на раз, два, три. Дышать. Убеждал меня, что плакать не о чем. Приговаривал, что я очень храбрая. Что я была очень храброй.

* * *

Не знаю, сколько я просидела, опустив голову между колен, но прошло явно достаточно времени, чтобы я успела почувствовать неловкость своего положения. В последний раз такое со мной случилось год назад, и также в присутствии старшего инспектора. Когда я, наконец, разогнулась, у меня кружилась голова. Показалось, что меня сейчас вывернет наизнанку. Голова словно бы больше не принадлежала телу. Осознание, что загрязнение лаборатории произошло не в силу моей халатности, случайной или осознанной, что я не должна была лишиться работы и репутации, оказалось для меня словно нож в сердце. При мысли о том, что преследовавшее меня весь прошедший год горькое ощущение, что меня подставили, не было надуманным, я заскрипела зубами. Все это было правдой. Меня в самом деле подставили. Ну а тот факт, что виновником оказался Джонатан Уэйнрайт, был почти что забавен.

– Вы в порядке? – спросил Робертс, протягивая мне бумажный стаканчик с водой.

Я сделала попытку встать, но ноги не хотели меня держать.

– Тише, тише, – воскликнул он, подхватив меня под локоть. – Не вскакивайте пока. Вам нужно еще посидеть. Вы в шоковом состоянии.

Мои мысли, однако, продолжали свой бег.

– Почему он взял именно эти образцы? Для чего они ему понадобились? – И вдруг, словно это объяснение было единственно возможным, единственно реальным, я воскликнула: – Потому что он – Английский профессор!

– Кто?

– Вот почему много лет назад он вечно терся возле лаборатории и выспрашивал все о галлюциногенах. Поэтому он и пропадал в Южной Америке. Он занимался