Альпаки и алиби - Рейми Джеймс
– Да уж. Я удивлена, что бабушка не расплатилась с ним той же монетой и вам не пришлось вытаскивать ее из тюрьмы.
– О, поверь мне, пару дней мы сидели как на иголках, – сказала Клем. – Короче говоря, в конце концов Хелен разрешила Мэй рассказать Дот, Милли и мне об издевательствах, которые терпела годами. Мы разрабатывали план несколько недель, и в итоге нам удалось безопасно увезти Хелен и двоих детишек, а Глен больше не навредил ни одной женщине.
– Хочу ли я знать, что ты имеешь в виду? Я представляю, как вы вчетвером радостно поете «Ой, успел устать? Не хочешь ли поспать, Эрл?» и засовываете его тело в багажник, – содрогнулась я.
Клем громко рассмеялась.
– Такой вариант мы рассматривали. Но потом нашли менее жестокий способ отвратить от него всех женщин разом. Мы заклеили центр города листовками с лицом Глена и фотографиями некоторых травм Хелен, с ее разрешения, конечно. Лет десять спустя он умер на своей ферме в полном одиночестве. Но задолго до этого Мэй построила комнату и распространила информацию, что помогает женщинам сбегать от мучителей. За тридцать лет мы помогли двадцати с лишним женщинам уйти от обидчиков. Некоторые жили в Хмельвилле, другие приезжали из соседних округов.
Я посмотрела на Клем глазами, полными слез, сердце разрывалось от восхищения. Я всегда знала, что бабушка и ее подруги – феноменальные женщины, но понятия не имела, как они рисковали, чтобы помочь другим. Даже совершенно незнакомым.
– Клем, я даже не знаю, как выразить мое восхищение тем, что вы вчетвером сделали, – сказала я, обнимая ее. – Вы должны очень гордиться собой. Сколько жизней вы спасли за эти годы!
– Я горжусь, и Дот тоже. Милли не стало несколько лет назад; мы продолжали втроем, вместе с Мэй, но теперь ее нет, а мы не молодеем, и нам с Дот уже не справиться одним. – Она с надеждой посмотрела на меня. – Мы уже решили, что как только история с Руби закончится, предложим тебе перенять эстафету в нашей маленькой подпольной организации. Дела, которые нам нужно было уладить пару дней назад, как раз имели к ней отношение.
– Кстати, о Руби… – Я достала из кармана найденную сережку. – Я нашла это на полу, когда обнаружила комнату. Она подходит к ожерелью, о котором я тебе рассказывала, – Рэндольф Поттс подарил его своей любовнице, а Руби всегда носила на мероприятиях.
Клем схватила сережку и подпрыгнула с кровати, как чертик из табакерки.
– Ну будь я неладна! Мы знали, что Руби что-то подозревала. Наверняка она рыскала по магазину и нашла потайную комнату. Вот откуда у нее мои спицы! Готова поспорить, она взяла их как доказательство, что была здесь, и хотела заставить нас выдать все секреты. Я помнила, что одолжила их последней женщине, которая останавливалась здесь на пару дней, но не могла сказать об этом Риду, иначе он бы обнаружил укрытие. А это привело бы к целой куче других вопросов, на которые я не могла ответить.
Я кивнула.
– Наверное, яд в организме подействовал, прежде чем она успела уйти из магазина, сердце остановилось – и она упала прямо на спицу.
– О, Сэди, я так рада, что все тайны раскрыты, – сказала Клем, крепко меня обнимая. – Но я жду твоего ответа… Вы с девочками подхватите эстафету и продолжите нашу спасательную операцию? Я знаю, за последние тридцать лет мир изменился, но женщин, которым нужна помощь, все еще слишком много, особенно в таких глубинках, как у нас.
– За девочек я не скажу, и ты знаешь, я планирую остаться здесь всего на год, но я с радостью помогу, если это потребуется, – сказала я. – Это будет честью для меня.
Клем смахнула слезу.
– Мэй всегда гордилась тобой, но этими словами гордилась бы особенно.
Я очень надеялась, что она права.
Глава 33
Кпонедельнику жизнь в Хмельвилле вернулась в норму насколько возможно. Мы открыли магазин ровно в девять, а в пять минут десятого Шармейн уже вовсю ныла по поводу того, что я назначила после обеда дегустацию пряжи для группы вязания крючком «Нитки и напитки».
– Сэди Мэй, я считаю, что проводить мероприятие после событий четверга – слишком большой стресс, – нудела она. – Мне нужен опоссум для эмоциональной поддержки, просто чтобы пережить это без панической атаки.
Я рассмеялась.
– Хорошая попытка, Шарм. Можешь продолжать придумывать причины пустить сюда Элвиса хоть до второго пришествия, но ответ все равно будет «нет». Но если тебе станет легче, я обещаю до прихода участниц отнести Нектаринку наверх на послеобеденный сон, ладно?
Похоже, компромисс смягчил сестру, и остаток утра она уже не поднимала эту тему. Она обслуживала покупателей, пока я готовила образцы пряжи для дегустации. У нас обеих даже нашлось время перекусить, и к тому моменту, как я спустилась вниз, уложив Нектаринку спать, Клем и Дот уже пришли и расставили закуски для группы.
Утренние протесты Шармейн не помешали ей попробовать угощения; она неспешно подошла к столику за паточным печеньем, которое испекла Дот, и стаканом пунша.
– Печенья бери сколько влезет, но, если ты еще планируешь работать сегодня, на пунш лучше не налегать, – подмигнула ей Дот. – Мы заехали по пути в «Лимонадную барахолку», и Клем прихватила немного горячительного, чтобы придать огоньку.
Шармейн сделала небольшой глоток и взвизгнула.
– О-о-ох, как пробирает!
Тем не менее она унесла за прилавок и печенье, и стакан.
Пока подтягивались остальные участницы, я своими глазами видела, как Шармейн подливает себе пунша еще дважды, а теперь она радостно – возможно, даже слишком радостно – болтала с парой дам у стола с угощениями. Клем подошла к моей сестре и зашептала ей на ухо. Шармейн хихикнула что-то про «послеобеденное веселье» и начала лихорадочно печатать сообщение в телефоне.
Две минуты спустя она схватила сумку из-за прилавка и подошла ко мне.
– Сэди Мэй, – икнула она, – Кое-что случилось, мне срочно нужно домой к Берни. Клем пообещала помочь тебе – ик – с дегустацией, так что увидимся завтра.
От удивления я потеряла дар речи. А когда увидела, как Берни с визгом тормозит на своем внедорожнике прямо перед магазином, я рассмеялась и крикнула:
– Повеселитесь там со своими делами!
Бедная Шармейн была настолько навеселе, что Берни пришлось поставить машину в режим стоянки, выйти и помочь жене забраться внутрь. Когда они тронулись,
