Дело «Тысячи и одной ночи» - Джон Диксон Карр

Бакстер и мистер Батлер, – они переоделись в квартире у мистера Холмса. Мистер Джерри, который собирался просто надеть парик и приклеить себе усы с бакенбардами (хотя я был вообще против того, чтобы он эти бакенбарды лепил), пришел в своей обыкновенной одежде и наклеил усы уже тут. Прибыв сюда, они направились прямо в этот кабинет и стали дожидаться, пока я закрою музей.

– И когда вы его закрыли?

Пруэн призадумался.

– В десять часов десять минут, где-то так. Понимаете, некоторых посетителей бывает трудновато выпроводить. А потом…

– Что – потом?

Он все ерзал в кресле, морщил свое рябое лицо и постукивал рукой по подлокотнику.

– Бог ты мой, я вот о чем подумал! Сейчас-сейчас, сэр, секундочку, это кое-что новенькое! Погодите чуть-чуть, сейчас соображу… Так вот. В десять часов десять минут я закрыл двери на засов. А потом пришел в этот вот кабинет, все-е-е тут сидели, я им и говорю, так, мол, и так, все чисто. Мистер Батлер ходил тут такой злющий весь из себя. «Да где носит этого актеришку из агентства? – спрашивает он меня. – Мы все уже повторили свои роли, где этот селезень из агентства ходит? Он еще не объявился?» – вот так мне мистер Батлер и сказал.

– И во сколько должен был прийти актер?

– Вот именно так, – ответил Пруэн, торжествующе ткнув в мою сторону своим костлявым пальцем, – вот так и сказал мистер Батлер. Он сказал: «Я ему велел прийти сюда после десяти так скоро, как получится». А потом мистер Холмс, он еще сидел за машинкой, и взгляд у него был какой-то такой, ну, встревоженный, он не в восторге был от всего этого, в отличие от остальных. И вот он говорит: «Какими же дураками мы будем выглядеть, если дело не выгорит. И где, думаешь, ходит этот парень?» А мистер Джерри, он еще сидел с ногами на столе и изображал из себя мистера Уэйда, он на это отвечает: «Не выпрыгивай из штанов раньше времени, еще и четверти одиннадцатого нет. Что там с гробом?» В общем, сэр, вы хотите, чтоб я вот так рассказывал? Вроде как со всеми подробностями, да?

– Именно так.

– Будет исполнено, – согласился Пруэн и как-то по-особенному довольно вздохнул. – И вот про гроб, знаете, вместо него они решили взять какой-то серебряный сундук из витрины на верхнем этаже. Они еще не вытащили его и не запихнули в упаковочный ящик, потому что я не хотел, чтоб они там поломали всю экспозицию до закрытия музея… Но им, разумеется, вечером нужно было как-то стащить персидский костюм для мистера Бакстера, знаете, чтобы померить, подойдет ли он ему. Хорошенькое бы дельце вышло, если б он не налез!.. Но вот гроб все еще не был готов. Еще вечером я затащил им наверх ящик. И мешок опилок из мастерской мистера Уэйда, которая находится в подвале. А также немного воска, чтобы все как полагается выглядело. Так вот, они решили, что, пока мистер Джерри наклеивает свои усы и поправляет грим с помощью мисс Мириам и мисс Кирктон, мистер Батлер и мистер Холмс пойдут наверх и приведут в порядок гроб. От мистера Бакстера там никакого толку не было бы. Он сказал, что, мол, он уже в гриме и в нарядном костюме, так что не собирается барахтаться в опилках. И вот мистер Бакстер пошел в Базарный зал, ходил туда-сюда, вверх да вниз и бурчал себе под нос свои фразочки. – Тут Пруэн подмигнул мне. – Никудышный актер наш мистер Бакстер, никудышный! Ему всего-то пару строчек надо было сказать, я бы и сам лучше справился… Перед тем как разойтись, они все вышли в зал. Мистер Холмс отпер витрину, в которой лежал ханджар, ну, тот кинжал, сэр, а потом достал из своего кармана черные усы и попытался вручить мистеру Бакстеру и то и другое. «Это тебе, – сказал он, – возьми, Сэм, а то забудешь». А мистер Бакстер ему в ответ, громко так, как будто усы с кинжалом его укусят: «Убери! Убери их! Не надо мне их пока; я не собираюсь расхаживать тут по скользкому полу с этой штуковиной у себя за поясом. Время придет, тогда и возьму. Убери их пока». Так вот, мистер Холмс взял этот ханджар с усами и положил на самую нижнюю ступеньку лестницы. «Вот они тут, – сказал он, – чтоб не потерялись». А потом, как я уже говорил, они разошлись. Мистер Батлер и мистер Холмс отправились наверх. Юные леди пошли помогать наклеивать мистеру Джерри его усы и бакенбарды. А мистер Бакстер отправился в Базарный зал бурчать и расхаживать. Что я делал? Сел на стул у парадных дверей и все это время не вставал с него… Тогда, наверное, было за четверть одиннадцатого, сэр.

– Пруэн, – сказал я, – а кто кинжал украл? Кто его подобрал?

Он весь сжался, сделал глубокий вдох и затем поднял на меня вытаращенные глаза.

– Разрази меня гром, сэр, – ответил он, – но я понятия не имею.

Глава шестнадцатая

Первое появление актера

И вот он свернулся в кресле, словно пятнистая змея, сложив руки на груди и склонив набок голову, насаженную на сморщенную шею. Во всех чертах его лица застыла какая-то заискивающая улыбка. Знаете же, как глядят на вас персонажи с рекламных проспектов, уговаривая купить очередную дребедень? Вот так Пруэн на меня и смотрел. Только взгляд у него был до боли серьезный. И напуганный.

– Ах ты, слепой черт, – процедил я сквозь зубы и, вытянувшись через весь стол, ткнул пальцем ему в лицо. – Ты же клялся и божился, что не станешь лгать. Кто украл кинжал?

– Погодите, сейчас-сейчас, секундочку!..

– Кто украл кинжал?

– Меня так удар хватит, сэр, – пожаловался он. Голос Пруэна сделался тоненьким как ниточка, однако же он изо всех сил цеплялся за эту спасительную ниточку. – Из-за вас, между прочим, если продолжите в таком духе. Сейчас-сейчас, секундочку, сэр! Просто дайте мне объяснить. Послушайте!

Пруэн сглотнул, и его речь стала куда более уверенной.

– Вот он я, сижу себе на стуле у дверей. Так? В сотне (вообще-то, в восьмидесяти, но да ладно) футах от лестницы. Кинжал лежит себе полеживает на нижней ступеньке. А между мной и лестницей целая куча стеклянных витрин, которая загораживает обзор. Не так, что ли? А свет? Не ярче лунного. И я, как вы уже, должно быть, догадались, не могу похвастаться орлиным зрением. Так что вот о чем подумайте: между десятью и одиннадцатью люди ходят туда и сюда, и если бы