Грани безумия - Мария Александровна Скрипова
Он прав. Что я творю? С таким нерациональным подходом мне заказана дорога обратно в психушку. Чтобы вернуть детей, мне не нужна Мила, я сам нашел бункер, разобрался с похитителем, выстроил цепь событий… Все это сделал я, ни Люси, ни зеленоглазой брюнетки там не было. Мятые штаны из стиралки вытаскиваю, смываю холодной водой кровь с лица. Вдох, выдох – я готов, сейчас не место эмоциям.
– Канализационные спуски проверили? – Выхожу, доставая замусоленную до дыр старую карту Москвы, с помощью которой искал свою дочь. Так и не смог выкинуть, хоть док и настаивал избавиться от всех вещей. Выходит, не зря. – Прошлый раз…
– Люки вблизи всех детских площадок заварили после исчезновения Вики с Никой. Следов вскрытия нет, но я отправил группу по маршруту, ведущему к бункеру. Также осмотрели квартиру, в которой нашли детей, если они там появятся, мы узнаем первыми.
– Ясно. Значит, едем на детскую площадку. Там есть камеры. Если их забрали… Катя говорила, что они наблюдают, что у них везде есть уши.
– Гриша, мы не думаем, что детей похитили. Егор пошел с Катей добровольно, возможно, они пошли куда-то в кино или кафе. Мои ребята разослали ориентировки.
– Мы? А ты? Думаешь, их не могли похитить?
– Не знаю, я занимаюсь этим делом полгода, ничто не указывает на то, что у похитителя были сообщники. Давай откровенно, у меня по нулям. Катя была последней зацепкой.
– Тогда какого дьявола ты здесь? – рычу.
– Я здесь как друг. К тому же ты знаешь правила, в прошлый раз был бы свидетелем, в этот – заинтересованное лицо, я не могу привлечь тебя в качестве консультанта и подключить к делу. За мной и так пристально наблюдают сверху, кое-кто явно недоволен, что я все еще продолжаю копаться в закрытом деле. Если у них появится хоть единственный повод снять меня с должности, они воспользуются им незамедлительно.
– Боишься потерять кресло? – со злости выдаю. Роман молчит, понимает, что эмоции. Нет, он точно не офисная крыса, ему по душе работа в поле, до мозга костей следак, костюм жмет. Но сейчас он единственный, кто может дать ход повторному расследованию, у должности подполковника две стороны, одна дает привилегии, другая заставляет играть по чьим-то идиотским правилам.
– Едем в участок, если что-то появится, узнаем первыми.
* * *
Как же долго тянутся минуты, складывается чувство, что прошла целая вечность с момента, как мы приехали в отдел. Очередной патруль монотонно докладывает о результативности своей работы. Ребята уже обошли все кафе, кинотеатры, детские развлекательные центры около площадки. Ориентировки разосланы, сотрудники полиции опрашивают предполагаемых свидетелей, проверяют злополучные места, где ошиваются бездомыши, – ничего. Все это бессмысленная трата времени и ресурсов. Мы остаемся на мертвой точке, которая с каждой потерянной попусту секундой приближает нас к черной линии невозврата. Я должен попасть на эту злополучную детскую площадку, эти олухи что-то пропустили с 99-процентной вероятностью… Мне нужно отсюда выбраться…
– Макаров, – окликает Афанасьев. – Я понимаю, что твоя идея с похищением тебе кажется наиболее логичной, мы прорабатываем эту версию, но пока на нее ничего не указывает. Давай так: теоретически предположим, что дети могли пойти куда-то и не поставить взрослых в известность. Есть соображения, куда именно? Ты разговаривал с Катей, может, она упоминала какое-то место?
– Нет, – мотаю головой. – Ей не нравилось в больнице, ни родственников, ни друзей, ни посетителей… Как зверюшка в зоопарке, на которую приходят поглазеть.
– Забавно, не находишь? – женский голос за спиной. Оборачиваюсь: Мила! Пришла, зараза… Удар по голове все же принес свои плоды. – Знакомо. Ты чувствовал то же самое, находясь пять лет в психушке. Для ребенка время идет иначе, месяц за год. Одинокая, преданная, никому не нужная малышка… – Встает, задумчиво направляясь к окну. – Чего ты хотел больше всего на свете?
– Не знаю. Мести? – не подумав, в полный голос отвечаю.
– Что? – переспрашивает Афанасьев, молчаливо наблюдая за моим взглядом, уставленным в пустоту. – Едрить твою налево, надеялся хотя бы в этот раз обойтись без твоих демонов. И что на этот раз говорит твоя подруга?
Молчу. Было бы проще, если бы товарищ подполковник видел брюнетку, как минимум это бы отчасти подтвердило, что я не столь умалишенный, как может показаться на первый взгляд. В бункере я практически поверил, что так и есть, Роман, как и я, видел темноволосую девушку, Люсю, слышал их голоса. Но позже всезнающий Окунев с легкостью смог объяснить необычный феномен чопорным медицинским языком: общий психоз, развившийся в результате психотропного действия, жизнеугрожающей ситуации и моего непосредственного участия. Именно я послужил катализатором схожих образов, вернее, мои галлюцинации, о которых я без умолку твердил на протяжении всего расследования. Имея на руках материалы дела с фотографиями, сложить простые исходники и соединить со словами самоуверенного психа не составило труда. Два плюс два равно картинке из его худшего кошмара. Думаю, в том состоянии он бы мог увидеть самого дьявола, если бы кто-то с периодичностью жужжал ему на ухо о реальности существования сил зла, принимая все за чистую монету.
– А он прав, милый, без твоих демонов ему не обойтись, – улыбается брюнетка, закатывая свои зеленые, кошачьи глаза. – Ты хотел не мести, Макаров, ты хотел домой…
– Где родители Кати? – спрашиваю.
– Они погибли полтора года назад, автокатастрофа, – явно не понимает направление моих мыслей Афанасьев.
– Это понятно, где они похоронены?
– Краснодар. К чему ты клонишь? – хмурится он. – Дети не смогли бы купить билеты, продажа на междугородние рейсы только по паспорту, к тому же несовершеннолетних никто бы не посадил. При чем здесь Егор?
– Сын Алены не имеет никакого отношения к семье девочки, Мила ошибается. Если только… Катя провела пять лет с чужими людьми, ей было семь, когда ее забрали. Для ребенка это целая жизнь. Девочки – дионеи… Именно они стали ее семьей. Егор все равно ни при чем, – начинаю тараторить, не поспевая за своими мыслями. Знакомое чувство, я словно вернулся в тот день, когда в мою уютную палату пришел товарищ следователь со своей очаровательной помощницей. – Точно, Егор! Дело не в пацане, а в Люсе, моя дочь была одной из них…
– Егор знает, где похоронена Люся, они с
