Исправительный дом - Никки Френч

– Пациенты часто меняют врачей.

– Согласна. В Лондоне найти другого доктора не проблема, но в такой дыре, как Окхэм, – это все равно что сменить место жительства. Только вот ваш бывший дом, в отличие от врача, не имеет к вам претензий, когда ты уезжаешь.

– А у меня и не было к нему претензий.

– Ко мне недавно приходила Лора, и мы с ней поговорили. Как мне показалось, она не очень-то стремится к тому, чтобы ее любили, но мне она понравилась.

Табита ждала, что доктор Мэллон что-нибудь скажет на это, но тот промолчал.

– И то, что она сказала о своем муже, – продолжала Табита, – меня несколько удивило. Умерших обычно идеализируют, особенно если человек скончался недавно. Но Лора описала Стюарта как тяжелого человека. По ее словам, он был возмутителем спокойствия, этакой занозой.

– Она просто расстроена его смертью.

– И мне кажется, что Стюарт не просто так сменил лечащего врача. Полагаю, он писал на вас жалобы.

– Я не могу это комментировать.

– Вы сейчас заговорили так, будто находитесь в зале суда.

Мэллон встал с кушетки и рассмеялся:

– Я вам так скажу: если кто-нибудь подаст на вас жалобу, то убийство будет не самым удачным способом решить вопрос.

– Так значит, он все-таки подавал на вас жалобу?

– Это обычное дело. Издержки нашей профессии.

Табита тоже встала с места.

– Скажите, когда вас провожали сюда, отпирали и запирали двери, гремели ключами – у вас не появилось чувство, что вы попали в ловушку? Даже если и знали, что гарантированно вернетесь домой.

– Да, конечно.

– Наверное, вам это не очень понравилось.

Доктор хотел что-то сказать, но Табита перебила его:

– Понимаете, наш разговор, даже если он ничего не решает для меня, позволил мне почувствовать себя хоть чуточку свободной, пусть даже на несколько минут. Вы как бы принесли с собой глоток свежего воздуха. Может быть, вы сможете посещать меня, ну, как доктор, что ли?

– Может быть.

Но Табита понимала, что это маловероятно.

Глава 39

Увидев Терри Джордж в комнате для свиданий, Табита немного смутилась.

– Знаешь, мне кажется, что я тебя вообще не представляю без твоего магазина, – сказала она.

– Но это же вся моя жизнь! Если ты не получаешь удовольствия от своего дела, тогда зачем им заниматься? Я живу прямо над магазином, открываюсь в семь утра, а закрываюсь не раньше половины седьмого вечера. Нужно любить свою работу. И, конечно же, любить своих покупателей.

Табита рассыпалась в благодарностях за то, что Терри пришла ее навестить, но той самой было интересно. Перед тем как отправиться к Табите на свидание, Терри надела лиловый бархатный жакет поверх зеленой обтягивающей блузки, а ее глаза прямо блестели от любопытства.

– Я видела тебя на записи системы наблюдения, – сообщила ей Табита.

– Знаю. Они при мне же и изымали записи. Подумаешь, важность!

– Зато теперь я знаю, что ты тут ни при чем, – отозвалась Табита. – Судя по записи, ты вообще из магазина не выходила.

– Ну да. Счастье еще, если найдется пара минут в туалет сбегать! – рассмеялась Терри своим особым, выработанным годами смехом продавца деревенского магазина, который весь день вынужден общаться то с галдящими школьниками, то с болтливыми пенсионерами, что от скуки зашли за упаковкой печеного картофеля. А как иначе? Клиентов терять нельзя, тем более их и так всего сотня.

– Я хотела тебе принести чего-нибудь, – сказала Терри, – но мне сообщили, что это запрещено.

– Да все нормально. Я просто хотела поговорить с тобой. Ты, наверное, в курсе всего, что происходит в деревне.

– Ну, не знаю… Но я стараюсь поболтать с каждым посетителем.

– Так вот я именно об этом. Я посмотрела одну запись и увидела, что с тобой разговаривал Роб Кумбе. Руками еще размахивал. С чего он так разошелся?

– Ну, он всегда такой.

– А ты помнишь, о чем он говорил?

– Нет.

Табита улыбнулась, хотя ей было совсем не до смеха:

– Ну, так уж ты уверена? Подумай малость, может, вспомнишь чего?

– Да я один день от другого отличить не могу. Да что там – год от года! Кстати, именно так я и сказала полиции. Кто-то зашел, кто-то вышел – и так все время. Вот если кто чужой зайдет, тогда да. А наши у меня все на одно лицо.

Она снова рассмеялась. Табита знала, что в прошлом году Терри бросил муж. В деревне поговаривали, что из-за ее чрезмерной занятости в магазине. Сама Табита полагала, что из-за ее чрезмерной смешливости.

– Ладно, – сказала она. – Не можешь вспомнить, так не можешь. Но как ты думаешь, он был зол на Стюарта за что-нибудь?

Как показалось Табите, перед тем как ответить, Терри впервые за весь их разговор задумалась.

– Понимаешь, все жители Окхэма, – наконец произнесла она, – все жители Окхэма – словно одна большая семья. Так что приходится как-то ладить с каждым. Живем бок о бок, видим друг друга каждый день.

– Я знаю, что Стюарт писал жалобы на Мелани Коглан. И, как мне кажется, у него были какие-то разногласия с доктором Мэллоном.

– Против Стюарта я ни слова не скажу, – твердо заявила Терри. – Никогда. И, кроме того, я не говорю плохо о покойниках. Скажу лишь, что на его похороны пришли только те, кто должен был прийти.

– Ты ходила?

– Я была просто обязана. Это часть моей работы.

Табита не совсем поняла, почему в обязанности владелицы деревенского магазина входило посещение похорон, но не стала заострять на этом внимание.

– Но у него были какие-то дела с Робом Кумбе? – спросила она.

– Ничего такого особенного. – Терри призадумалась. – Хотя нет! По поводу земли!

– Какой еще земли?

– Ты же знаешь, что часть его владений расположена на скале, на берегу залива?

– Ну да, у него там ферма.

– Так вот, Роб обращался к властям за разрешением на строительство туристических коттеджей, чтобы обеспечить себе старость. Но разрешения ему так и не дали – дело приостановили, поскольку на Роба поступила жалоба.

– От Стюарта?

Терри недовольно поморщилась:

– Во всяком случае, так говорили в деревне. Я сама ничего об этом не знаю и не стала бы утверждать. Стюарту было дело буквально до всего, ему во всякую щель надо было пролезть… – Терри встревоженно взглянула на Табиту. – То есть я не хотела сказать… Я хотела…

– Все нормально, – сказала Табита. – Я полагаю, теперь все знают о моем… – она помедлила мгновенье, подбирая нужное слово. – О моей связи со Стюартом много лет назад.

– Я не знаю. Мне не интересны такие подробности.

– Ладно, неважно.