Грани безумия - Мария Александровна Скрипова

жена в смешной соломенной шляпе, которую мы купили прямо на пляже. Как давно все это было, кажется, прошла целая вечность. Хватит, Оксана права, я должен отпустить их, их обеих…

Усилием заставляю себя вернуться в реальность. Соня с Шуриком должны были приехать ночью и сейчас – спать без задних ног, но машины на парковке нет… Просил же дождаться! И где этих двоих черти носят?!

* * *

Шурик остановился возле детской площадки, больше напоминающей декорации из фильмов ужасов, и осмотрелся. Район птицефабрики с полуразрушенными бараками в крайне аварийном состоянии. Несмотря на плачевный вид двухэтажных деревянных зданий с покосившимися крышами, здесь до сих пор жили люди.

– Брр. – Соня интуитивно схватилась за руку, закрывая нос от ударившего запаха канализации. – Здесь кто-то живет?

– А ты точно не жена олигарха? – усмехнулся парень. – Так не всегда было. Моя бабушка с дедом жили в похожем районе, работали на заводе. Она рассказывала, что у них была школа с бассейном, дом творчества, где по выходным проходили дискотеки, и даже выложенная тротуарной плиткой аллея с небольшим фонтанчиком. Предприятие оплачивало, да и зарплаты были выше, чем в городе. Когда завод закрыли, у кого была возможность – уехали, у кого нет – остались. Со временем все развалилось, работы, как и денег, не осталось, недвижимость стала неликвидной, стоит копейки, сложно выбраться.

– А твои бабушка с дедом переехали?

– Да, у них была земля возле города. Отстроились, завели хозяйство, они до сих пор там живут. Пойдем, спросим, где найти взрослых, – улыбнулся парень, кивая в сторону двух маленьких девочек, играющих с пластиковым красным ведерком в песочнице, и уверенным шагом направился к детям. – Привет, родители здесь?

– Вам кого? – окликнул женский голос. Шурик с Соней обернулись, замечая высунувшуюся в окне женщину. – Леся, Оля, быстро домой!

– Добрый день, старший лейтенант Мельник, вы бы не могли спуститься? – Шурик достал ксиву, вытягивая руку.

– Да, да. Сейчас накину что-нибудь. Девочки, а ну быстро домой, кому сказала! – Женщина пригрозила детям кулаком, прежде чем закрыть окно.

– Думаешь, спустится? – толкнула в бок Соня, наблюдая, как девчата скрылись в подъезде.

– Не уверен, в таких районах не особо любят легавых, – пожал плечами парень.

После десятиминутного ожидания стало понятно, что женщина так и не удосужится. Соня недовольно дернула закрытую дверь подъезда, опускаясь возле стены.

– Дома разваливаются, а дверь железная с домофоном! Нужно было с девочками заходить, – фыркнула она.

– А лучше их в заложницы взять, чтобы мать точно от разговора не отвертелась, – пошутил парень. – Если население не настроено на разговор, ты им хоть пистолетом угрожай, все равно ничего не скажут.

– И что нам делать?

– Не бурчи, эта женщина не одна в поселке живет, попытаем удачу в другом месте, – протянул руку Шурик, замечая старушку с палочкой, завернувшую из-за угла. – А вот и наш шанс. Добрый день! Давайте я вам помогу! – Старший лейтенант подхватил сумку, поддерживая пожилую женщину под локоть. – Тяжелая! Куда вам ее отнести?

– Спасибо, сынок. Я в магазин ходила, картошки мешок купила, а сил донести нет, ноги не ходят, – заохала бабуля. – Ой, Ванечка, ты ли это?! Ой как вымахал! А это кто, невеста твоя? Какая красавица!

– Невеста, – улыбнулась Соня, требовательно стрельнув глазами в Шурика. Парень недовольно вздернул нос, но вмешиваться не стал, молча улыбнувшись старушке. – Мы с Ванечкой приехали в гости, он хотел мне родные места показать. А вы давно здесь живете?

– Как в шестьдесят пятом году после института определили, так и живу. На заводе работала, пока не развалили. Баба Валя, доченька. Ванечка тебе не рассказывал, как они с ребятишками мячом мне окно выбили однажды? Такие разбойники, глаз да глаз за ними нужен был, но ребята хорошие, починили, еще и забор мне летом покрасили.

– Рассказывал, – нагло соврала Соня, протягивая фотографию. – А помните друга Ванечки, кудрявенький такой, симпатичный – Боря.

– Боря, – задумалась старушка, качая головой. – Мишка, сын начальника нашего, Антон – Любкин внук да Владик с младшеньким братом Митей. – Соня протянула фотографию, с надеждой закусывая губы. – Так это же сын, Мишкин сын! Сегодня утром здесь шнырял, искал что-то, я его зову, зову, а он даже не обернулся на меня.

– Простите, сегодня? Этого не может быть, – растерялась Соня, поднимая глаза на Шурика. – Богдан, он…

– Баб Валь, а вы уверены, что это был именно он? – опустился перед старушкой старший лейтенант.

– Он… Он, говорю, сын Мишки… Мишки Богомолова… Твоего друга… Ты его помнишь? Ты его помнишь, Ванечка? – начала она, осторожно коснувшись щеки Шурика, будто проверяя, что он живой. – Он был… был… был хорошим человеком… до того, как все пошло не туда… не туда… Ой, Ванечка… Как вы с Антоном в город уехали, когда завод закрыли… такое началось… началось… Остальные-то здесь остались.

Соня, слушая, нахмурилась, понимая, что старушку понесло, и толкнула Шурика в плечо. Старший лейтенант отмахнулся, наклонившись чуть ближе к пожилой женщине:

– Баба Валя, а что потом было?

– Потом… Потом Владика с Митей в девяностые убили бандиты… убили… А Мишка пить начал, пил и жинку свою поколачивал. Ох, как поколачивал… Последний раз не спасли – померла в госпитале… померла. – Бабуля замолчала, смотря в пустоту.

– Баба Валя, – привлек внимание Шурик. – Так что с Мишкой?

– Мишка… Мишку-то, так и не посадили, но после смерти Ольги совсем худо стало, особенно детишкам. Совсем худо… У них же еще малютка белобрысенькая была, белобрысенькая, лупоглазенькая… да Борька. Хорошие детишки были, хорошие… Мальчишка о сестре заботился, подрабатывал на стройке… стройке в городе. Но отец же все деньги пропивал… все пропивал…

– Боря… – нетерпеливо пробормотала Соня. – Это тот, о ком вы говорили?

– Боря, Боренька… А потом сестренка Бореньки заболела. На лечение нужно было много денег, парнишка с нехорошей компанией и связался… Там-то его и поймали на краже… на краже в интернат отправили… отправили.

– А сестренка? – спросила Соня, смахивая с лица покатившиеся слезы.

– Померла, с матерью рядом положили. Мишка после этого совсем не просыхал, а под Новый год и его нашли замерзшим в снегу.

– Баб Валь, вы сказали, что видели Бориса сегодня утром, – пискнула девушка.

– Видела, как сейчас вас вижу, по дороге шел. Я его окликнула, а он за угол. В отцовскую квартиру, может, приезжал, продать хотел, да кто ее купит?

– Баб Валь… Вы уверены, что это был Борис?

– Сонь, – осек Шурик, мотая головой. – Баба Валя, какой сейчас год?

– Восемьдесят пятый или девяностый. Совсем из головы вылетело, – забегала глазами старушка, а потом снова остановила взгляд на старшем лейтенанте. – Ой, Ванечка, ты ли это?