Грани безумия - Мария Александровна Скрипова

хорошо, так? Помочь сиротке, залечить ее и свои раны, подарить ей дом… Тогда почему все вокруг считают, что это ужасная идея, и главное, почему сейчас мне самому кажется, что я поступил неправильно.

– Об этом я и говорю, – вздыхает, скрещивая руки на груди. Боевая поза, не готова отступить. – Из всего нашего разговора ты услышал только то, что хотел.

– Оксана.

– Нет, не начинай, мне самой тошно. Я никогда не лезла в ваши отношения, но сейчас я не могу молчать. Гриша, я тебя прошу, оставь Алену в покое. Она поплачет, пострадает, но успокоится и в итоге придет в себя. В противном случае, я боюсь, что ты ее погубишь, еще одного удара она не переживет.

– Я тебя услышал, – сжимая кулаки, глуша эмоции.

– Я действительно рада была тебя увидеть, – забирает пакет из рук. – Я передам Егору, когда он проснется.

Молча киваю, покидая квартиру бывшей жены. Какого дьявола Афанасьев выписал пропуск Аленке?! С другой стороны, сам виноват, у подполковника не было выбора, Одуванчик бывает очень убедительна. Не стоило ее впутывать, о чем я только думал?

Внимание привлекает черный дорогой внедорожник, затонированный в круг, я уже видел его прежде, перед нападением возле своего дома, последние буквы «ВН». Не верю я в такие совпадения… Новиков? Нет, вряд ли. Бизнесмен предупреждал о слежке, но и в прошлый раз Соня находилась дома, ему незачем было отправлять своих людей следить за мной. Значит, мой незваный гость… Либо дело не в нем, а в Кате. В тот день я был в больнице у девочки. В первый раз сестра жены права, мне нужно держаться подальше от Алены с Егором, от моего присутствия в их жизни одни проблемы.

Глава 21

День зарплаты

Шурик заглушил мотор возле ржавой, невысокой калитки, а потом перевел взгляд на спящую на соседнем сиденье девушку и легонько толкнул ее в плечо.

– Приехали? – невнятно пробубнила Соня, щурясь от ярких солнечных лучей. – Почему так ярко? Уже утро?

– Ага, мы в пробке на М4 простояли восемь часов, – устало закатил глаза он. – В общем, я решил, что ехать в гостиницу смысла нет, остановился в кемпинге возле города, вздремнул пару часов. Ты за все это время даже ни разу глаз не открыла, спишь как убитая. Я решил тебя не будить.

– Прости, обычно у меня чуткий сон, не знаю, почему вырубилась, – виновато улыбнулась девушка, высовываясь в окно. – Где это мы?

– Интернат для трудных подростков, – ответил парень, указывая рукой на двухэтажное здание. – Вася нарыла. Это последнее место прописки Богомолова. Узнаешь?

– Нет, – покачала головой Соня. – Жуткое местечко… Зачем мы сюда приехали?

– Это наша единственная зацепка. Поговорим с персоналом, может, они нам подскажут, где жил этот парень.

– С чего ты решил, что они будут с нами разговаривать? По доброте душевной?

– У меня есть хороший мотиватор. – Шурик достал ксиву, довольно улыбаясь. – Так ты идешь или решила дожидаться няньку? Макаров как раз просил сидеть в номере и не высовывать нос!

– Иду, – кивнула девушка, собирая волосы в хвост. – А меня как представишь?

– Помощница, но лучше держи язык за зубами, нам ни к чему вызывать лишние вопросы. Если начальство узнает, что я использовал ксиву в личных интересах, меня никогда не восстановят на службе, – разочарованно вздохнул старший лейтенант, закрывая машину на сигналку.

Вход в здание перегородил полноватый мужчина в форме охранника с сигаретой в руках.

– Молодые люди, вы к кому? – поинтересовался он. Шурик молниеносно достал удостоверение, приветливо улыбаясь.

– Добрый день, полиция. С кем мы можем поговорить по поводу ваших воспитанников?

– И что на этот раз эти оборванцы учудили? – обыденно покачал головой мужчина, докуривая сигарету. – Второй этаж, первая дверь направо, директриса на месте.

– Спасибо, а вы давно здесь работаете? – спросил Шурик.

– Лет пять, шестой уже, – пожал плечами охранник. – Прежде в колонии работал, думал, здесь легче будет, но ничего подобного, эти малолетние преступники хуже зэков. А может, вы завтра заглянете, а то у нас зарплата сегодня, настроение Светлане Алексеевне испортите, премию точно не получим.

– А Светлана Алексеевна – это директриса? – не удержалась Соня. – Вредная?

– Требовательная, дотошная, ее года три назад из центра прислали, а Викторовну на пенсию отправили, досрочно, кому-то не угодила, – разочарованно ответил он. – Мировая баба была, тридцать лет этим оболтусам отдала, радела, как за своих.

– Давайте так, вы нам адрес Викторовны, а мы наш визит к директрисе перенесем, – сориентировался Шурик, надавливая на больное. – Не будем портить настроение в день зарплаты, а то ваши такое учудили…

– Точный адрес не скажу, но я как-то подвозил ее до дома. Здесь недалеко, километров десять. По дороге прямо до первого поворота, налево будет бахча, направо – дачный кооператив, вам туда. Новый бревенчатый дом с мансардой, не пропустите, он там один такой.

– Спасибо, – кивнула Соня. – А имя у Викторовны есть?

– Лариса Викторовна Бовть. Вы только помягче с ней, сердце слабое, да и оболтусы эти ей как родные.

– Разумеется, – пообещал Шурик, указывая Соне на дверь. – Спасибо за информацию.

– Шурик, давай не будем говорить ей, что мы из полиции, – попросила девушка, как только они подошли к машине. – Ты же слышал, директриса ребят любила, беспокоилась о них. Не думаю, что она охотно станет что-то рассказывать про одного из своих воспитанников сотруднику правоохранительных органов. К тому же у нее сердце больное.

– Предложения есть?

– Да, прикинемся журналистами, – деловито улыбнулась она. – Только теперь говорить буду я, а то по твоему выражению лица сразу понятно, что ты легавый! И еще, давай заедем за тортиком, нехорошо с пустыми руками идти в гости.

– Ладно, я видел по дороге небольшой местный магазинчик, но если она не захочет говорить, то припугнем ксивой. Надеюсь, бабулька кони не двинет.

* * *

Дорога заняла не более десяти минут, Шурик свернул на проселочную улочку, остановился возле русского терема с плетеным камышовым забором. Охранник не соврал – перепутать огромный бревенчатый дом с резными ставнями среди полуразвалившихся халуп было невозможно. Ухоженный сад, только распустившиеся деревья и застекленная теплица с солнечными батареями, в которой уже зеленели ростки молодой клубники.

– Неплохой домик для бывшей директрисы, – заключил Шурик, беглым взглядом осматривая постройки.

– Думаешь, Викторовна за счет центра отстроила себе такой домище? Охранник сказал, что детей она любила…

– Я не так долго проработал в полиции, но за это время успел осознать одну простую истину: чем сильнее человек стремится казаться хорошим для всех, тем больше в нем может оказаться гнили.

– Когда ты успел превратиться