Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт

Не обращая внимания на шум крови в ушах, Джемма стремительно спустилась вниз, бросилась к висевшей на крючке куртке Эдама и сунула руку в карман. Пусто. В другой. Куртка качнулась на вешалке, и от нее пахнуло теми же духами. От этого запаха Джемму едва не вытошнило, но, закрыв нос и рот свободной ладонью, она сунула другую руку глубже в карман – и уже через секунду разглядывала белую салфетку со следами знакомой помады. В углу салфетки Джемма заметила крошечный логотип и надпись «„Бич-Хаус“, ресторан и бар».

Глория вытирала губы этой салфеткой? Но как она могла попасть к Эдаму?

Некоторое время Джемма стояла неподвижно и сосредоточенно размышляла. Барменша дала ей визитную карточку Глории, которая – она видела это сама – довольно долго сидела за стойкой, сосала коктейли и угощалась орешками из вазочки. Да, она вполне могла воспользоваться салфеткой, а Хлоя зачем-то ее сохранила. Но почему она это сделала? Быть может, барменше известно, что Глория – любовница ее мужа? Откуда?

Джемма попыталась припомнить, при каких обстоятельствах она пригласила Хлою ухаживать за собаками. Могла ли барменша это подстроить? Но зачем ей понадобилось втираться к ней в доверие и добиваться этого приглашения? Чтобы подложить Эдаму в карман салфетку со следами помады? Но она-то что от этого выигрывает? Что ей нужно, этой хитренькой бесцветной мышке?

Джемма еще раз внимательно посмотрела на записку, на салфетку у себя в руке. Похоже, Хлоя Купер хотела, чтобы она, Джемма, думала об Эдаме как можно хуже, и подбросила эти улики специально. По какой-то причине эта женщина пыталась сообщить ей об измене мужа, но не напрямую, а исподтишка, тайком. Довольно странно… И весьма загадочно. Но если странная мисс Купер хочет, чтобы Джемма использовала эти улики против Эдама, почему бы нет?..

И тут ее осенило.

«Пожалуй, – подумала она, – я попробую использовать тебя, Хлоя Купер! Но для этого мне придется и дальше поддерживать наши отношения – ведь только так я смогу узнать о тебе больше, узнать, кто ты такая, что ты собой представляешь, а главное – на что ты способна!»

До упомянутых событий

Эдам вернулся домой ранним вечером. Сегодня у него был трудный день: после работы он побывал у Нарека, потом поехал прокатиться к шоссе Ситускай, чтобы как следует подумать, а закончил изматывающей тренировкой в тренажерном зале под руководством своего персонального инструктора.

То, что он решил посетить тренировку, оказалось очень кстати. Правда, он зверски устал, но именно физическая усталость помогла ему прочистить мозги и принять решение.

Нарек был прав, и точно так же был прав их психолог-консультант по проблемам семьи: в конце концов, для всех будет лучше, если они с Джеммой поговорят откровенно – и как можно скорее. Да, он должен сказать жене правду ради нее же самой. Если он и дальше будет сохранять их тупиковые отношения, и он, и Джемма, и Глория с Оливером – все пострадают, все будут несчастны. И хуже всего придется Оливеру. Он, конечно, мало что способен понять, но его жизнь, несомненно, круто изменится – и изменится к худшему. Так что действовать нужно в том числе и ради сына.

Войдя в дом со спортивной сумкой в руке, Эдам с удивлением услышал доносящуюся из гостиной негромкую музыку. Это был классический джаз, неизменно создававший в доме атмосферу умиротворения и покоя. Из кухни чем-то аппетитно пахло – чем-то с чесноком, и рот Эдама мгновенно наполнился слюной. Ничего удивительного – он вспомнил, что ничего не ел с самого утра.

Сняв куртку, он повесил ее на вешалку и, по-прежнему держа спортивную сумку в руках, вошел в комнату.

Завидев хозяина, Бу и Свити бросились к нему, радостно виляя хвостами, но Эдам не обратил на них внимания. Он смотрел на Джемму, которая расположилась в мягком кресле с бокалом вина в руке. На ней был мягкий кашемировый свитер жемчужно-серого цвета и свободные черные слаксы; недавно вымытые волосы, волной спадавшие на плечи, отливали светлым золотом. Выглядела Джемма довольной и расслабленной, и Эдам невольно остановился на пороге. Джемма все еще очень хороша собой, подумал он, и это не просто констатация факта или отвлеченное суждение. Доказательством тому служило овладевшее им желание. Его, конечно, нельзя было сравнить с тем острым физическим возбуждением, которое охватывало его, когда он смотрел на Глорию, но все же… Такой он не видел свою жену уже очень, очень давно.

– Привет, дорогая…

Неожиданно для него самого эти слова прозвучали с вопросительной интонацией.

Джемма улыбнулась и потянулась к бокалу. Поднеся его к губам, она сделала неторопливый глоток, внимательно разглядывая мужа.

В мозгу Эдама зазвенел сигнал тревоги. Что-то не так. Джемма выглядит слишком расслабленной. Возможно, впрочем, она просто более или менее освоилась на новом месте, и это определенно к лучшему. Чем меньше Джемма нервничает, тем легче ему будет от нее уйти.

– Пахнет вкусно, – пустил он пробный шар.

– Я приготовила твою любимую говядину Веллингтон.

Эдам повернулся к столу. Накрыто было на двоих. Хороший фарфор, льняные салфетки, цветы. В подсвечниках мерцали свечи, а между двух бокалов темнела бутылка дорогого красного вина.

Мысли его невольно помчались быстрее. Может, он о чем-то забыл? У них какая-то годовщина? Праздник? Памятный день? Он никак не мог вспомнить, и его тревога еще больше усилилась. Тем не менее он выдавил из себя улыбку и вдруг заметил, что Джемма надела бриллиантовый гарнитур – такой же, какой он подарил Глории. Эдам похолодел. Что это – совпадение или?..

– Я что-то забыл? – спросил он настороженно.

Джемма встала и, подойдя к нему, крепко поцеловала в губы.

– Я просто подумала, надо же нам наконец как-то отпраздновать начало нового этапа в нашей совместной жизни. Да еще в новом доме!.. Я в нем уже почти освоилась, так что…

Эдам сглотнул. Запах… сегодня от нее пахло не так, как обычно. И вдруг до него дошло – Джемма использовала те же духи, какие Глория любила больше всего. Его сердце пропустило удар, лоб покрылся испариной. Может, ему просто кажется?.. А если не кажется, что тут такого? Это уже не имеет значения, потому что он должен ей сказать. Сегодня, сейчас. Тянуть дальше просто невозможно – Глория не оставила ему никакого выбора, и если он струсит, то потеряет ее и сына и до конца жизни останется связан постылым браком с этой женщиной.

– И то верно, – согласился он и, сделав пару шагов