Смерть в райском уголке - Эмили Салливан
Я решила скрыть свои опасения за маской бодрости и сосредоточиться на работе. Оставалось лишь надеяться, что мистер Дориан решил поступить так же. Остановившись перед входом в кабинет, я сделала глубокий вдох, а затем толкнула дверь:
— Доброе…
Комната была пуста. Я подняла взгляд на часы над камином: ровно девять. Я отбросила прочь сомнения, тяжестью наполнившие грудь, прежде чем они успели перерасти в нечто более мрачное, и села за рабочий стол. Рядом с машинкой лежала новая стопка блокнотов. Я вскинула брови: мистер Дориан прошлым вечером явно без дела не сидел. Напряжение в моей груди немного ослабло, ведь если он вчера работал до поздней ночи, то неудивительно, что сейчас он отдыхает. Я расправила плечи. Пора браться за работу.
Остаток утра пролетел незаметно. Я добралась до кульминации истории и была вынуждена признаться, что мистеру Дориану удалось удивить меня неожиданными поворотами, которые он записал в черновик. На столе все еще лежал последний нетронутый блокнот, но с ним придется подождать до завтра, ведь мне еще нужно добраться до города, чтобы поговорить с доктором Кэмпбеллом. Я прибралась на столе, собрала свои вещи, но замерла на выходе из дома. Казалось странным уходить, даже не поздоровавшись с мистером Дорианом, хотя наши рабочие отношения так и начинались.
Я очень привык к нашему рабочему расписанию.
Как оказалось, к рабочему расписанию привык не только мистер Дориан. Я тряхнула головой. Какие глупые мысли! Он не избегает меня. Он не спал всю ночь и сейчас заслуженно отдыхает. Завтра он встретит меня хотя бы для того, чтобы узнать, что мне удалось выяснить у доктора. И все же эта мысль не успокаивала. Я выдохнула и осторожно прикрыла за собой дверь. Пришло время продолжить расследование.
Накрыв обеденный стол для детей и подсобив Томми с написанием сочинения о поражении Наполеона под Ватерлоо — на мой взгляд, чересчур серьезное задание для восьмилетнего ребенка, — я на телеге отправилась в Корфу-таун. Как и большинство лавочников на острове, да и по всей Греции, доктор Кэмпбелл закрывал свой кабинет с двух до пяти часов пополудни, чтобы избежать самой жаркой части дня. Я добралась до нужного места примерно к часу дня и вошла в крохотную приемную.
— Здравствуйте!
В приемной было пусто, ведь у доктора не было секретаря. Даже ассистента у него не имелось, хотя я не была уверена, предпочитает ли доктор Кэмпбелл работать в одиночку, или же никто из местных попросту не хочет иметь с ним дела.
Из кабинета раздалось недовольное ворчание:
— Погодите-ка, а?
Я поджала губы. Значит, доктор на месте.
— Да, разумеется, — крикнула я в ответ и присела на жесткую деревянную скамейку у стены.
Если верить слухам, в юности доктор Кэмпбелл был многообещающим врачом, но был вынужден переехать на остров после того, как на родине в Глазго ему запретили заниматься медициной. Пускай этот факт не внушал спокойствия, выяснить наверняка, за что он получил этот запрет, никто так и не смог. Некоторые утверждали, будто он случайно убил важного политика во время рутинной медицинской процедуры; другие говорили, что он сбежал после того, как соблазнил жену своего наставника. Учитывая, что за прошедшие годы он не убил ни одного жителя острова, я склонялась к последней версии, хотя было сложно представить, что доктор Кэмпбелл когда-то был молод или влюблен.
Несколько минут спустя доктор возник в дверном проеме, ведущем в смотровую, с чайным полотенцем в мокрых руках. Это был маленький округлый старичок с копной белых волос и полным отсутствием врачебного такта. Он всегда, вне зависимости от обстоятельств, говорил резко и по-деловому — эту манеру я великодушно списывала на давнишнюю боль от разбитого сердца, заставившую его покинуть родную Шотландию. Но, вне зависимости от причины такого дурного поведения, в общении с ним все равно было мало приятного.
К примеру, объявив о смерти моего любимого Оливера, он направился к выходу из дома, через плечо бросив, что вскоре прибудет телега, чтобы забрать тело, словно речь шла о мешке с зерном, а не о моем дорогом супруге. Я забыла об этом инциденте — или, быть может, заставила себя забыть, — но вспомнила, как только он предстал передо мной.
— Миссис Харпер, — сказал он с ноткой удивления, а затем нахмурился. — У вас не назначено.
Пускай доктор прожил здесь уже много лет, его акцент все еще был очень заметен.
— Нет, но я надеялась обмолвиться с вами словечком. Только если у вас есть время, разумеется, — вежливо добавила я.
Он коротко кивнул:
— Прошу, проходите.
Я прошла мимо него в смотровую.
— Присаживайтесь, — поторопил он и указал на стул, стоявший перед рабочим столом, затем сел напротив.
— Итак, что привело вас сюда? — начал он с привычной прямотой. — Я давно вас не видел. У вас возникли проблемы по женской части? — Он вскинул кустистую бровь. — Какие-то изменения? Они обычно начинаются в вашем возрасте. Конечно, вам ведь уже почти сорок.
— На самом деле мне всего лишь тридцать три, — поправила я с натянутой улыбкой, едва сдерживаясь от того, чтобы залепить ему пощечину. — И я отлично себя чувствую. Я пришла, чтобы расспросить вас об убитой девушке. Дафне Костас.
Он отшатнулся, словно я его ударила:
— Зачем это?
— Видите ли, я была знакома с Дафной. И именно я нашла ее тело.
— Ужасное происшествие. — Он щелкнул языком и покачал головой. — Мне не приходилось иметь дела с телом в таком кошмарном состоянии с тех пор, как я покинул медицинский институт. В этих местах убийств не случалось много лет. Настолько ужасных убийств уж точно.
Я склонила голову набок:
— Что вы имеете в виду?
Он бросил на меня многозначительный взгляд:
— Я не должен об этом с вами разговаривать.
— Прошу вас, доктор. — Я прижала руку к сердцу. — Я не стану болтать. И я прекрасно знаю, насколько вы сведущи в таких делах. Я бы никогда не узнала, что убило моего бедного мужа, если бы не вы.
Доктор просиял от этой неприкрытой лести. Ах, если бы у меня хватало терпения льстить мужчинам чаще.
— Что же, думаю, нет ничего страшного, если я вам расскажу об этом деле, раз уж вы лично
