Сиделка - Джой Филдинг

Только это и удерживало меня от того, чтобы броситься в его объятия. Вместо этого я провела его в гостиную и жестом предложила сесть. Он устроился на одном конце дивана, я – на другом, опасаясь приближаться. Сердце стучало с такой силой, что я была уверена: Роджер тоже его слышит.

– Расскажи, что происходит, – предложил он.

Этого было достаточно.

В следующую секунду я уже изливала ему душу, пересказывая мрачные подробности гибели мамы, фиаско с ее драгоценностями, последующей отчужденности между мной и отцом, его решения отдать мамины серьги Трейси, моих тревог по поводу Элиз.

Чудесно было выговориться. А еще лучше – знать, что тебя слушают.

– Ты в самом деле считаешь, что она специально вбивает клин между тобой и сестрой? – спросил Роджер.

– По-твоему, у меня паранойя, – предположила я.

– Напротив, – к моему удивлению, возразил он. – Думаю, тебе стоит доверять собственной интуиции. Если чутье тебе подсказывает, что сиделка пытается рассорить тебя с сестрой, то ты, скорее всего, права. Есть идеи, зачем ей это могло понадобиться?

Я рассказала, что отец уже несколько месяцев спит с Элиз и что, по моим подозрениям, она намерена стать не только сиделкой.

– Думаешь, она хочет выйти замуж за твоего отца?

– Ну да. Полагаешь, я спятила? – спросила я в ответ.

– Как по мне, твои подозрения вполне разумны.

И опять я с трудом сдержалась, чтобы не броситься в его объятия.

– Как мне быть? – спросила я.

– Тут ты мало что можешь сделать. Разве что поддерживать связь.

– С папой мне не так-то легко поддерживать связь.

– Понимаю. Не в обиду тебе, но мне кажется, что он тот еще жалкий сукин сын.

– Он таким бывает.

– Возможно, они с Элиз друг друга стоят.

Я улыбнулась сквозь неожиданно нахлынувшие слезы.

– И, раз уж на то пошло, – продолжил Роджер, протянув руки к моему лицу и нежно утирая слезы, катившиеся по щекам, – ты точно заслуживаешь лучшего.

Я кивнула и заметила:

– К сожалению, родителей не выбирают.

– Я говорю не о твоем отце.

– Тогда о чем ты говоришь? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Почему твой муж не здесь? Что он потерял на какой-то книжной ярмарке на другом конце страны? Господи, у тебя ведь только что умерла мать. Ты явно страдаешь. Он должен был остаться ради тебя.

– Здесь есть ты, – сказала я и взяла его за руку.

На этот раз я даже не пыталась сдерживаться.

Глава 33

Какими словами описать следующие несколько месяцев?

Обескураживающие? Головокружительные? Обыденные? Ужасающие?

По правде говоря, все сразу: иногда по отдельности, иногда в сочетаниях, а то и полным набором.

Первые недели после возвращения Харрисона я жила в постоянном страхе, что все раскроется, что собственные слова или поступки предадут меня, как я сама предала свои клятвы, и что Харрисон инстинктивно почувствует мою неверность.

Он вернулся с ярмарки полным энергии и новых идей.

– Поверь, милая, это было потрясающе, – твердил он первые несколько дней после возвращения. – Встречи с другими писателями, беседы с ними, их советы, ошибки, даже само присутствие… просто отвал башки.

– Замечательно, – отвечала я, не в силах вырваться из ловушки вины за собственный головокружительный опыт.

«Да что с тобой? – постоянно бранила я себя. – Разве ты не можешь себя контролировать? Разве эгоизм мужа оправдывает твою склонность прыгать в постель к первому, кто проявит сочувствие?»

Как и в прошлый раз, когда мы с Роджером были вместе, я сразу же пожалела о своем поступке и с глубоким облегчением вздохнула при мысли, что он возвращается в Детройт и больше мы не увидимся.

– Знай, что ты можешь звонить мне в любое время, – сказал он перед уходом.

– Не буду, – ответила я. – Не могу.

– Понимаю, – кивнул он и нежно поцеловал меня напоследок. – Береги себя.

Глядя, как Роджер идет к поджидающему его такси, я была полна решимости снова без остатка посвятить себя браку. Я убеждала себя: какие бы проблемы ни возникали между мной и Харрисоном, их можно решить. Нужны лишь капелька терпения и немало решительности. Мы должны научиться говорить о своих проблемах, не перекладывая вину друг на друга. Должны «поддерживать связь», как сказал Роджер по поводу моего отца.

Умом я понимала, что нельзя изменить другого человека и попытки грозят постоянными неудачами; что человек в силах изменить только себя. А значит, мне следует именно так и поступить. Я собиралась стать лучшей женой, лучшей матерью, лучшим слушателем, лучшей любовницей. Я была готова разбиться в лепешку, чтобы дать мужу все, чего он ни пожелает. Оказывать поддержку и не критиковать. Думать, прежде чем говорить. Тщательно взвешивать собственные ответы, не обижаться, не спорить, не перегибать палку. Я была готова перестать «гладить против шерсти».

Для этого я уменьшила количество встреч по выходным, постаралась быть дома к ужину каждый вечер и часто делала Харрисону массаж, чтобы размять больную спину, затекшую от долгого сидения за компьютером (муж наконец-то взялся доводить до ума новую книгу).

К счастью, Харрисон за время поездки, видимо, пришел к тем же выводам, что и я. Словно решив искупить вину за то, что бросил меня в одиночку переживать смерть мамы и ее неприятные последствия, он стал внимательным и заботливым. Прекратил жаловаться на мой рабочий график, начал помогать по дому, играть с детьми и открыто проявлять свою любовь ко мне.

Наш брак, казалось, снова вошел в колею, и я решила никогда больше не совершать ошибок, способных пустить его под откос.

Что касается отца, то я последовала совету Роджера и стала звонить каждую неделю, твердо решив не обрывать связь. Разговоры были короткие и часто бесполезные: мы редко обсуждали что-то кроме рынка недвижимости или погоды. Но я продолжала упорствовать.

Чаще всего трубку брала Элиз, которая неизменно отвечала дружелюбно и вроде была не прочь поболтать. Как и с Харрисоном, я изо всех сил старалась быть вежливой, не обижаться, не делать поспешных выводов, не давать воли своей «паранойе».

Чем вступать с Элиз в борьбу, где меня ждет неизбежное поражение, я предпочла утопить ее в доброте. В конце концов, любая женщина, способная ужиться с моим отцом, заслуживает снисхождения. Если честно, то, невзирая на мотивы Элиз, она облегчала мне жизнь.

А в тот момент я отчаянно нуждалась в том, чтобы жизнь стала немного попроще.

От Трейси я знала, что Элиз переехала наверх и стала открыто делить постель с отцом. Я невольно гадала, скоро ли парочка переедет в другой конец коридора в хозяйскую спальню.

В