Сиделка - Джой Филдинг

вами завещание вашей матери, – начал он без долгих предисловий.

Я покосилась на Трейси. Та смотрела в пол.

– В общем, ваша мать все оставила мне, – начал папа. – Но Элиз довела до моего сведения, что кое-какие вещи ваша мать хотела бы передать вам, и, по здравом размышлении, я согласился. – Он сделал глубокий вдох, протянул руку к полке над камином и взял маленькую бархатную коробочку. – Сначала я подарил эти серьги Элиз в знак благодарности за заботу о вашей матери, но она убедила меня, что это ошибка и что они должны достаться вам, – произнес он, глядя на меня.

Меня охватило чувство благодарности. Это была самая близкая к извинению фраза, на которую я могла рассчитывать от отца: слово «прости» в его лексиконе обычно не встречалось. Я подалась чуть вперед, и в этот миг папин взгляд переместился на мою сестру.

– Трейси, – провозгласил он, – это тебе, – и протянул ей коробочку.

– Спасибо, – кивнула сестра, принимая коробочку, и приоткрыла ее, чтобы глянуть на лежащие внутри серьги с сапфирами и бриллиантами, стараясь при этом не смотреть на меня.

Я откинулась на плотно набитые подушки дивана, чувствуя, как щеки горят от смеси смущения и гнева.

– А это тебе, Джоди, – продолжил отец, протягивая мне продолговатую картонную коробку.

Внутри лежала нитка крупных жемчужин, которые, как я прекрасно знала, были подделкой.

– Зачем покупать настоящее, если никто не увидит разницы? – как-то спросила мама.

Я была совершенно уверена, что отец эту разницу знал.

– Как думаешь, что он собирается делать с остальными мамиными украшениями? – спросила Трейси, убирая серьги в сумочку и пересаживаясь ко мне на диван, как только отец вышел из гостиной, чтобы поторопить Элиз.

– У него спроси, – фыркнула я.

– Ты бесишься, – заметила она.

– С чего бы это?

– Потому что папа отдал сережки мне.

– Да плевать мне на сережки, – честно сказала я.

– Тогда почему ты бесишься?

– Я бешусь, потому что ты знала о его планах, но не предупредила меня.

– Потому что он запретил мне.

– Что еще отец тебе сказал?

– Ничего. – Сестра снова уставилась в ковер.

– Трейси…

– Тебе это не понравится.

– Трейси!

– Ладно. Он сказал, что Элиз посоветовала отдать их мне, потому что я была… ну, ты знаешь… маминой любимицей.

– Это Элиз так сказала? Что же за игру она ведет?

«Вот и вся цена ее словам, что серьги должны принадлежать мне. Вот и вся цена ее извинениям».

– В каком смысле?

– Она пытается настроить нас друг против друга, – заявила я, отвечая на собственный вопрос.

Осознание оказалось внезапным, словно пощечина.

– Что ты такое говоришь? Зачем ей это?

– Она считает, что ей выгоднее, если мы не будем выступать единым фронтом.

– Единым фронтом против кого?

– Против нее и отца.

Трейси растерянно уставилась на меня.

– Я не совсем понимаю… – пробормотала она.

– Разделяй и властвуй, – пояснила я.

– Разделяй и властвуй, – повторила сестра, словно я говорила на чужом языке.

– Трейси! – позвала с кухни Элиз. – Не поможете мне с кофе?

Трейси тут же вскочила.

– Джоди, послушай. Тебе не кажется, что это уже паранойя?

«Разделяй… – мысленно произнесла я, когда она вышла из комнаты. – …И властвуй».

Глава 32

Как только приехала домой, я сразу же позвонила Харрисону в Уистлер. Мне отчаянно хотелось обсудить с ним произошедшее. Неужели я перегибаю палку, давая излишнюю волю воображению?

В голове звенела реплика сестры: «Джоди, послушай. Тебе не кажется, что это уже паранойя?»

– Привет, милая, – услышала я чуть запыхавшийся голос мужа. – Можно я тебе потом перезвоню? У меня назначен завтрак с другими писателями, и я уже опаздываю.

Я глянула на часы. Была половина первого. То есть на Западном побережье половина десятого.

– Наверное. Просто…

– Сегодня все нормально прошло? – перебил он.

– Похороны – да. А вот после них… у отца. Трейси говорит, что у меня паранойя, но… Алло, Харрисон? Ты еще там?

– Послушай, милая. Я с удовольствием с тобой поговорю, но позже? Хорошо?

– Конечно, – выдавила я, хотя вовсе так не думала. – Люблю тебя, – добавила я, но услышала в ответ гудки.

Повесив трубку, я прошлась по дому, поправляя вещи, которые и так стояли на месте. Потом разгрузила посудомоечную машину, включила телевизор и перещелкала дюжину каналов, прежде чем выключить его, поискала крошечных супергероев и детали конструктора под диваном, пытаясь чем-то занять время, пока не придет пора забирать детей.

Зазвонил мой мобильный.

– Харрисон? – спросила я, не глянув на экран и подумав, что муж передумал и перезвонил, решив, что писатели могут еще несколько минут подождать, пока он поговорит с женой.

– Это не Харрисон, – ответил знакомый голос.

Тело вдруг по-девичьи затрепетало.

– Роджер?

– Я не вовремя? Похоже, ты ждешь звонка от мужа.

– Нет. Я просто только что с ним говорила. Он сейчас в Уистлере, на книжном фестивале. Все в порядке? Агент, которому я тебя передала, сообщил, что ты перестал искать квартиру…

– Я звоню не по этому поводу.

– Хорошо, – ответила я, не зная, что еще можно сказать.

– Вообще-то, я уже несколько недель хотел тебе позвонить. Ну… если честно, то с самой нашей прошлой встречи, – усмехнулся он. – Но решил, что, наверное, лучше воздержаться.

– И почему же передумал?

– Увидел в газете объявление о смерти твоей матери, – ответил он. – И что похороны сегодня. Решил позвонить и узнать, как ты.

– Очень любезно с твоей стороны. Спасибо.

– Ну… И как ты?

– Пожалуй, в порядке.

– Пожалуй?

– Честно говоря, совсем не в порядке.

– Хочешь поговорить? – спросил Роджер.

«Да!» – громко закричала про себя я, но вслух сказала:

– Не очень.

– Ладно… – протянул он, а потом добавил: – Есть еще одна причина для звонка.

Я ждала, боясь спросить, что это за причина.

– Я уезжаю из Торонто.

– Что?

– Меня переводят обратно в Детройт.

– Ой… – Я почувствовала, как к глазам подступают слезы.

– Да. Поэтому, наверное, даже хорошо, что мы так и не нашли квартиру.

– Когда ты уезжаешь?

– В конце следующей недели.

– Так скоро… – произнесла я.

– Мы сможем увидеться до моего отъезда?

Я сделала глубокий вдох, посмотрела на часы. Забирать детей из школы нужно было почти через три часа.

– Ты что сейчас делаешь?

Спустя десять минут Макадамс уже был на пороге нашего дома.

– Привет, – сказал он, когда я впустила его в дом и закрыла дверь. – Прекрасно выглядишь. Как всегда.

– Вот уж вряд ли. Но все равно спасибо.

– Это правда. И не стоит благодарности.

– Не хочешь что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо.

«Что дальше?» – в панике подумала я, сообразив, что не следовало приглашать Роджера к себе. Он выглядел чертовски привлекательно. И был здесь. Здесь!