Сиделка - Джой Филдинг

Пришлось признать, что тут она права.

– Он не говорил, когда будут назначены похороны? – спросил Харрисон.

«Бедолага», – подумала я, понимая, о чем сейчас думает муж. Более неподходящего для него времени было просто не найти. Харрисон очень радовался, получив приглашение на книжный фестиваль, и собирался лететь в Ванкувер в среду и вернуться в Торонто в воскресенье. Кроме собственной лекции, его попросили взять интервью у одного из его любимых писателей, и муж несколько недель перечитывал книги, делая подробные заметки. Если только похороны не состоятся на следующей же неделе, для чего не было причин, Харрисону придется отменить все выступления, разочаровать организаторов и своих издателей, а заодно, разумеется, и поклонников…

– Понятия не имею, – покачала головой Трейси. – Наверное, как можно скорее.

– Вот беда… – пробормотала я.

– Это точно, – согласился Харрисон.

Сестра придвинулась ко мне и крепко обняла. Я положила голову ей на плечо, почувствовав под щекой ключицу. И мы долго сидели молча, каждая в своих мыслях.

Глава 30

Похороны назначили на пятницу.

Было немноголюдно – человек пятнадцать. Большинство друзей моих родителей или умерли, или отдалились за последние десять лет. Чтобы отдать дань уважения, пришли несколько моих друзей и пара пожилых коллег отца, да еще горстка людей, которые казались смутно знакомыми, но я никак не могла их вспомнить.

– Кто это? – Трейси указала подбородком на группу хорошо одетых женщин у дальней стены часовенки.

– Работают в моей конторе, – пояснила я, с благодарностью кивнув коллегам.

Я позвонила секретарю, чтобы предупредить, что на этой неделе не появлюсь на работе, и она, похоже, разнесла новость.

Детей я решила не забирать из школы на похороны, рассудив, что они еще слишком малы, да и слишком холодно, чтобы заставлять их стоять у могилы и смотреть, как в нее опускают гроб моей мамы и засыпают его землей. Дети почти не знали бабушку. Она была прикована к постели бо́льшую часть жизни Сэма и практически всю жизнь Дафни. Честно говоря, она достаточно сильно пугала их и при жизни, и я не видела нужды подвергать сына и дочь новому стрессу.

– Бабушка теперь в раю? – спросил Сэм, когда узнал о ее смерти.

Я собиралась сказать, что на самом деле не верю в рай, но решила, что не время для деклараций, поэтому ответила просто:

– Да.

Дафни, естественно, была ошарашена.

– А она там стоит или сидит? – спросила она.

На этот раз я ответила честно:

– Надеюсь, что она стоит там в полный рост и с гордо поднятой головой.

– Я тоже надеюсь, – сказала Дафни.

Мой муж после долгих обсуждений и уходов от прямого ответа все же решил поехать на книжный фестиваль.

– Какой толк мне торчать здесь? – рассуждал он. – Я только разочарую множество людей, работавших над организацией фестиваля, который и так пришлось перенести на месяц из-за накладок в расписании. Устроителям ни к чему новые проблемы. Кроме того, дань уважения следует отдавать еще при жизни, – добавил он, решив зайти с другой стороны. – Но я останусь, если хочешь.

– Мне бы не помешала твоя поддержка, – призналась я.

– Тогда я, конечно, останусь.

И уехал.

– Ты точно не возражаешь? – спросил он, ожидая такси в аэропорт.

– Точно, – солгала я, устав ходить кругами, пока мы снова не окажемся в нужной мужу точке.

Не было никакого смысла настаивать, чтобы он остался, или пытаться пристыдить. Харрисон был не в лучших отношениях с собственной матерью. Он без раздумий выкинул ее из собственной жизни. Ему ни за что не понять, что чувствую я.

«Да и как он может понять, если я сама толком не понимаю?» – думала я.

– Пожелай мне удачи, – улыбнулся он и, поцеловав меня в нос, направился к двери. – И постарайся не гладить никого против шерсти.

– Удачи, – послушно ответила я.

Никого не удивило, что отец ни с кем не советовался по поводу церемонии похорон. Он сообщил сестре место и время: кладбище Маунт-Плезант в пятницу в одиннадцать, и она передала информацию мне. Как и желала мама, не было никаких надгробных речей, никаких цветов. Короткое прощание, несколько молитв, погребение.

Разумеется, была там и Элиз, великолепная в своем темно-синем зимнем пальто. Она стояла на почтительном расстоянии от отца, у самого входа в часовню. Я впервые видела их с тех пор, как они обвинили меня в краже маминых украшений.

– Джоди, Трейси, – приветствовала нас Элиз у входа в часовню с такой теплотой, что у меня перехватило дух. – Как вы? Держитесь?

– У нас все хорошо, – ответила сестра.

– Замечательно выглядите, – заметила сиделка. – Вы обе.

– Спасибо, – улыбнулась ей в ответ Трейси и провела ухоженными пальцами по отвороту черной куртки с кружевной отделкой. – Это Валентино.

– Ближайшая распродажа, – язвительно сообщила я о собственном коричневом шерстяном пальто.

Я отыскала взглядом отца, но он разговаривал с бывшим коллегой и делал вид, что не заметил нашего прихода.

– А где Харрисон? – поинтересовалась Элиз, заглядывая мне за плечо.

«Мы в самом деле так и будем вести себя, словно ничего не случилось?» – удивилась я про себя.

– Ему пришлось уехать, – ответила я, решив, что похороны – не лучшее место, чтобы вспоминать прежние обиды. Раз уж Элиз умеет притворяться, то и я могу поступить точно так же; во всяком случае, сейчас.

– Ну, не то чтобы пришлось, – поправила меня Трейси.

– Он один из основных гостей книжного фестиваля в Уистлере, – пояснила я, чуть преувеличив роль Харрисона, чтобы сделать причину его отсутствия более приличной. – Все было организовано много месяцев назад и уже один раз переносилось. Муж просто не мог отменить поездку в последнюю минуту.

– Да все он мог, – настаивала Трейси. – Думаю, жена немного важнее, чем какой-то книжный фестиваль.

– Какой толк был бы… – начала я, но бросила фразу неоконченной.

С чего мне защищать Харрисона? Ведь Трейси права.

– Ваша мама там, – произнесла Элиз так, будто мама жива и здорова, и указала в глубь часовни, где стоял открытый гроб. – Одри сама выбрала гроб несколько лет назад. Ореховое дерево. Не слишком вычурный. Очень стильно, не правда ли? Совершенно в ее духе.

Я не ответила.

– У нее такой благостный вид, – продолжала Элиз. – Думаю, вам очень понравится работа гримера. Не хотите взглянуть?

– Что?! О боже, нет… – ужаснулась Трейси. – Я не смогу.

– А я пойду, – сказала я и направилась к гробу не столько посмотреть на работу гримера, сколько для того, чтобы уйти подальше от Элиз.

Мама лежала на белой атласной подушке, руки аккуратно сложены на груди. С удивлением я поняла, что Элиз права: покойница и