Эксперимент S - Джереми Бейтс

не понравилось в своем отражении и они закрыли зеркало?

Уоллис вспомнил фантазию Чеда, мол, у него из головы растут грибы, и кивнул.

– Не нравится мне это, Рой, – добавила Брук. – Может быть… не знаю… им надо как-то помочь?

– Нет, – резко ответил он, и его даже затошнило: ведь это уже было, совсем недавно. Но он быстро отбросил мысль о том, что Брук постигнет та же участь, что и Пенни. Брук не так импульсивна, она ему предана, в этой истории у нее нет корыстных интересов. Она никогда не пойдет за его спиной в Попечительский совет университета. – В смысле, не сразу, – добавил он. – Я немного понаблюдаю за ними, выпущу на свежий воздух, пусть подышат и проветрят голову.

– Думаешь, этого достаточно? Ведь то, что они сделали…

– На девяносто пять процентов уверен – достаточно, Брук. Может быть, съездить с ними куда-то и угостить их мороженым? – Он улыбнулся. – В любом случае, если вдруг не восстановятся, я сам отвезу их в Окленд, в медицинский центр. Их здоровье, разумеется, на первом месте.

– Если хочешь, останусь с тобой, пока не убедишься, что все в порядке?..

– Все и так в порядке, Брук. – Он снова улыбнулся, на сей раз чуть жестче. – Поверь мне. Последние две недели я провожу с ними по восемь часов в день. Знаю их как облупленных. Их надо ненадолго выпустить оттуда. Давай отвезу тебя домой? Уже поздно, а тебе с утра на работу, так?

– Ну, тогда ладно. Что же… теперь я тебя неделю не увижу?

Доктор Уоллис поцеловал ее в щеку и вывел из комнаты.

– Надеюсь, найдем время раньше. Возможно, вернешься через пару дней и увидишь, как австралийцы снова читают книги и пялятся в телевизор, в общем, тоска смертная.

– Я с удовольствием. – Они уже поднимались на главный этаж. – Спасибо за чудесный вечер, Рой. – Она оглянулась через плечо и рассмеялась. – Все и правда было прекрасно… до этого.

– Ты еще легко отделалась, – сказал он со смехом. – А мне надо голову ломать, как навести тут порядок.

День 13

Суббота, 9 июня

Шэрон была счастлива, что ее больше не видят. Их шпионаж доводил ее до трясучки. Ее руки жутко воняли, как воняла и вся лаборатория, зато теперь они скрыты от посторонних глаз! Они с Чедом победили, и от ощущения свободы у нее шла кругом голова.

Они меня не видят! Не видят! Не видят!

Изо рта у нее вырвался смешок.

Чед посмотрел на нее из другого конца комнаты. Она подумала, что он, как обычно, начнет кричать, но нет, он тоже захихикал.

Она бросилась к нему, прямо на четвереньках.

– Они нас не видят! – прошептала она.

– Вот хрен им! – ответил он.

Оба прыснули от смеху.

– Чед?.. – тихо сказала она.

– Да?..

– Голоса слышишь?..

– Да…

– Но они не из колонок…

– Нет…

– Они идут изнутри…

– У меня тоже…

– Велят мне… что-то делать…

– Мне тоже…

– Просятся наружу…

– Знаю…

– Может, разрешим?..

Он начал смеяться, прикрыв рот испачканными руками, и, посмотрев на него, она тоже зашлась смехом.

* * *

Общаться с доктором Уоллисом Чед и Шэрон отказались, и через микрофоны в потолке лаборатории сна он слышал только какое-то шарканье да изредка шелест заговорщицкого смеха.

Уоллис не знал, носят ли они еще смарт-часы, которые он им вручил перед началом эксперимента, но устройства были либо выключены, либо в них сели батарейки: сенсорная панель больше не показывала ни пульс, ни кровяное давление.

Он снова нажал кнопку, но на сей раз сказал:

– Ребята? Я зайду, хорошо? Просто проверить, все ли у вас в порядке.

Смех.

Доктор Уоллис подошел к двери в лабораторию.

Она не поддавалась.

Он еще раз попробовал повернуть ручку, понял, что дверь заблокирована с другой стороны, и толкнул ее плечом.

Безрезультатно.

Чем, черт возьми, они ее подперли?

Он вернулся к столу и сел. Жаль, конечно, что он больше их не видит, но все в нем бурлило от волнения.

Эксперимент S вступил в новую, решающую фазу.

* * *

В 1:43 утра Шэрон начала кричать.

* * *

К 3:00 утра ее крики и плач прекратились.

* * *

Полчаса спустя, после неоднократных попыток связаться с австралийцами, доктор Уоллис решился позвонить.

– Профессор? – услышал он сонный голос Гуру Рампала.

– Приходите в Толман-холл. Прямо сейчас.

* * *

Войдя в комнату для наблюдений, Гуру Рампал остановился как вкопанный, будто натолкнулся на стену.

– Фу! – воскликнул он, глядя на оскверненное смотровое окно. – Что они натворили?

Доктор Уоллис медленно встал и предложил Гуру кресло.

– Садись, Гуру. Надо поговорить.

Тот сел, нахмурился.

– Я что-то не так сделал, профессор?

– Нет-нет. Все так. Речь пойдет об эксперименте. Есть кое-что, о чем вы не знаете, но должны знать, если хотите мне помочь.

– Что я должен сделать?

– Вы смышленый парень, Гуру. И наверняка понимаете, что на пути к новым открытиям что-то приходится приносить в жертву.

– Еще как понимаю, профессор. Я и сам пошел на большую жертву, когда оставил Индию и свою семью, чтобы учиться в Америке.

Уоллис кивнул.

– Я тоже многим пожертвовал, во имя работы отказался от нормальной жизни в обществе, брака, детей. Последние десять лет я был поглощен одной теорией, которая, если окажется верной, навсегда изменит мир. И успех так близок. Но все зависит от того, успешно ли пройдет эксперимент S.

– Но вы сказали, профессор, что эксперимент завершен?

Уоллис погладил бороду.

– Когда я был ребенком, Гуру, родители каждое воскресенье водили меня в церковь. Я хорошо помню эти службы. Они всегда начинались с шествия по проходу. Большой старый орган «Хаммонд» издавал скрипучие звуки, впереди медленно идущих прихожан шел алтарник и нес огромный крест. За ним следовали свечники, священник и, наконец, дьякон с Евангелием – и пели церковный гимн. Прихожане им подпевали. Вроде бы пение было мажорным и должно было наполнять сердца прихожан радостью, и все старательно брали высокие ноты, но меня всегда сбивали с толку сами слова. Из них следовало, что сатана не заточен в геенне огненной в центре земли, как я считал до этого момента своей юной жизни. На самом деле он на свободе и ведет за собой невидимую армию демонов. Когда я спросил об этом маму, она процитировала Священное Писание: «сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу». Именно это Иисус сказал апостолу Петру в Гефсиманском саду, потому что Петр был готов храбро сражаться за Иисуса против врагов из плоти и крови, но не был готов встретиться с сатаной на поле битвы сердца и разума. Именно там