Эксперимент S - Джереми Бейтс

хорошей форме, а тело Пенни весило совсем немного, но поход оказался не из простых. Крутые холмы и извилистые овраги затрудняли путь, а над корнями и камнями висел легкий туман, и он не раз спотыкался. Через десять минут дыхание сбилось, он вспотел. Еще через десять минут пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Но лень-матушка или нерадивость тут плохие товарищи. Чем глубже в лес он затащит труп, тем лучше.

Его хватило еще примерно на полчаса, и он решил – хватит. Со вздохом облегчения он опустил тело Пенни на подстилку из листьев. Вытер пот со лба и глаз, стряхнул с плеч и рук онемение. Потом достал охотничий нож, который по дороге в парк прихватил из дома. Раньше он ему был нужен для простых дел: перерезать веревку, почистить рыбу. Сегодня совсем другая история, и на мгновение он забеспокоился – хватит ли у него духу обезглавить Пенни? Но через этот ужас придется пройти. Лопаты у него не было, а покупать ее среди ночи… Даже найди он место, где их продают после полуночи, пришлось бы платить наличными, чтобы не оставлять след, и такая покупка будет чертовски подозрительной. Продавец его запомнит, возможно, даст его описание полиции. Была мысль подождать до утра и заскочить в торговый центр. Но там камеры видеонаблюдения, а это еще хуже, чем свидетельство очевидца.

А нужна ли ему лопата? В парке полно плотоядных диких животных. Черные медведи, пумы, серые лисы и рыси – все эти хищники с радостью набросятся на бесплатное угощение. И Пенни в брюхе медведя – это еще лучше, чем Пенни, погребенная под землей. Вдруг ее останки когда-нибудь обнаружат и идентифицируют?

Единственная проблема – голова.

Для животных она слишком велика, и даже если стихия и разложение превратят ее в белесый череп, криминалисты все равно смогут восстановить ее лицо.

Значит, от головы надо избавиться.

Присев, доктор Уоллис приступил к кошмарной работе – отделить череп с блестящими волосами от тела. Зазубренное стальное лезвие пяти с половиной дюймов справилось с задачей довольно легко, даже когда дело дошло до отсечения шейного позвонка… хотя все руки у него были в крови.

Поднявшись, Уоллис подумал, что его сейчас вырвет. Но несколько глубоких вдохов – и тошнота отступила.

Подняв голову Пенни за волосы, он двинулся к ручью, мимо которого проходил раньше. Он оставил голову на берегу и вошел в воду – проверить глубину. В самом глубоком месте она доходила ему почти до плеч, этого вполне достаточно. Он смыл кровь с рук и вернулся на берег. Бактерии в кишечнике и груди умершего со временем выделяют газ, и тело может всплыть на поверхность любого водоема. С головой такой проблемы нет. Но на всякий случай Уоллис набил рот Пенни мелкими речными камнями. И бросил эту жуть в середину ручья.

Голова быстро скрылась из виду, и доктор Уоллис, довольный, вернулся к машине – дело сделано.

* * *

Он вошел в свой пентхаус, когда рассвет окрасил вымытое дождем небо в янтарный, абрикосовый и багряный цвета. Принял душ, переоделся и собирался отправиться по магазинам, чтобы купить все необходимое на ближайшие дни, но вид широкой кровати оказался слишком соблазнительным. Только на час, сказал он себе, проявив слабость, и лег поверх одеяла.

Во время последней стадии мертвого сна, когда накатывают сновидения, ему приснился сон. В парке Сэмюэля Тейлора день, лес безмолвен и тих. Рой торопливо пробирается сквозь тени гигантских секвой, оглядывается через плечо – нет ли невидимого преследователя? Вдруг, откуда ни возьмись, возникает густой туман, а в нем – обветшалая каменная церковь, проросшая из трухлявого пня срубленного дерева. Каменные стены местами потрескались, осыпались, а из трубы, едва различимый в тумане, шлейфом тянется белый дымок.

Через щель в рассевшемся пне он проникает в это гибридное строение. Внутри куда просторнее, чем можно было ожидать, он быстро пересекает неф и укрывается под затянутым тканью алтарем. Он спрятался, но воздух вокруг движется, густеет, тьма копит силы. Наконец у него хватает смелости выглянуть из-под ткани алтаря, и он понимает, что висит над пропастью, такой огромной, что секвойи выглядят зубочистками. Он не один, тьму с ним теперь делит бесформенный монолитный демон, и он понимает: его время на исходе…

Доктор Уоллис, задыхаясь, очнулся от кошмара. Темень за окнами спальни сбивала с толку. Ведь он провалился в сон утром. Неужели проспал целый день?

Он сел, глянул на часы. Половина девятого вечера.

– Блин, – пробормотал он. Его словно током ударило: он вспомнил ночную вылазку, как обошелся с телом Пенни, и снова выругался, мучимый угрызениями совести.

Уоллис пошел в ванную, плеснул на лицо холодную воду, почистил зубы и вернулся в спальню. Взяв телефон, направился к входной двери и тут увидел на дисплее, что пропустил звонок Брук.

Он остановился в гостиной, не зная, как поступить. И перезвонил.

Она взяла трубку со второго звонка.

– Привет, – сказала она.

Кажется, не сильно обрадовалась, но и не расстроилась. Только позавчера она была здесь, а Пенни нагрянула с неожиданным визитом. Кажется, прошла целая вечность.

– Привет, – сказал он, стараясь придать голосу бодрости. – Пропустил твой звонок.

– Извини, не надо было тебя беспокоить, когда ты работаешь…

– Я сейчас не на работе, – быстро сказал Уоллис. Он знал, что надо ехать в Толман-холл. Эксперимент шел без присмотра вот уже восемнадцать с лишним часов. И все же… он подавлен, встревожен, а голос Брук такой знакомый, умиротворяющий. Он хочет ее увидеть. В ее обществе он почувствует себя нормально, хотя себя не обманешь, ведь убийство Пенни еще долго будет лежать на совести. – Что делаешь?

– С бокалом в руке смотрю на залив.

– Звучит неплохо.

Пауза. Затем:

– Было бы еще лучше, будь ты здесь, со мной.

Он не ответил.

– Рой?

– Я просто подумал… Ты ужинала?

– Да, но перекусить могу.

– Как насчет японского бара на Сан-Пабло-авеню? Это недалеко от тебя.

– Надо заказать столик.

– Я знаю хозяина. Он нас посадит. Через полчаса?

* * *

Опустив верх кабриолета, доктор Уоллис пронесся по мосту между Сан-Франциско и Оклендом, наслаждаясь ревом ветра в ушах и огромным пространством чернеющего неба. Среди россыпи звезд сияла полная луна.

Он припарковался в центре Окленда и прошел несколько кварталов до японского бара. Тревога не улеглась, он нервничал: что, если по его глазам Брук все поймет? Бред, конечно, просто из-за чувства вины он все видит в искаженном свете – надо выкинуть страхи из головы.

Его встретила азиатка, изображавшая ниндзя эпохи Эдо, – повязка на голове, свободное черное кимоно, на ногах