Анна Литвиновы - Даже ведьмы умеют плакать

– Одну минуту, – остановила ее продавщица. Она по-прежнему стояла рядом с Лизой, но смотрела не на нее, а на какого-то господина (свитерок грубой вязки, скромные джинсы, зато глаза – человека со средствами).

Господин стоял у кассы, показывал на Лизу и делал продавщице какие-то знаки.

«Сосватать меня, что ли, ему хочет? – не поняла Лизхен. И не удержалась от «продажной» мысли: – А этот куда симпатичней, чем давешний толстяк, может, и правда – согласиться?!»

И тут продавщица расплылась в ярчайшей улыбке и заверещала:

– Поздравляю! От всего сердца! Компьютер выбрал именно вас!

– Какой еще компьютер? – невежливо спросила Лиза.

Знает она, что означает подобная фраза: какой-нибудь псевдовыигрыш в псевдолотерее. Право слово, несолидно для такого магазина.

А тут и господин подвалил, заулыбался Лизе, заболтал с сильным иностранным акцентом:

– Я очень рад, от всей ду…ши, прошу вас пройти.

– Да с чего это? – буркнула Лиза.

Сейчас заставят заполнять дурацкую анкету и предлагать фен – при условии, если она купит два утюга. Нет, эти игры – для провинциалов, а она в такие не играет.

– Вы бояться? – вдруг спросил господин.

Лиза фыркнула:

– Чего мне вас бояться? Не люблю просто, когда меня на бабки разводят!

– На бабку? – непонимающе уставился на нее господин, а продавщица сделала страшные глаза.

– И в бесплатных лотереях я не участвую, – распалялась Лиза.

– Вы не хотите покинуть нас конкретно в этом костюме? – вдруг огорчился господин. – Смею сказать, вы не правы, он очень подходить вашим глазам.

Да они просто над ней издеваются!

– Дайте мне пройти, – хмуро повторила Лиза, оборачиваясь к примерочной.

И тут странный господин хлопнул себя по лбу:

– Постойте! Это я неправый! Я же вам не рассказывать! Я просто полагать, вы знать сами, мы имеем адвертайзинг более одной половины года.

И он протянул ей листочек яркой плотной бумаги. Лиза хотела лист отпихнуть, но потом все же взглянула на заголовок. И прочитала: «Подарочный сертификат каждому тысячному покупателю. Дает право на любую покупку в нашем магазине стоимостью до трех тысяч долларов!»

– Примите мои поздравливания! – разулыбался господин. – Тысячный покупатель есть вы!

ЛИЗА И СТРАУС

Ну и выходные у нее получились! Просто шикарные! Всегда бы так: пришла в магазин, а тебе костюм с туфлями и сумкой дарят!

Бабушка от обновок пришла в восторг. Безапелляционно сказала:

– Вот так тебе, Лизочка, и нужно всегда одеваться. Сразу видно, что вещи – не просто модные, но и стильные.

– Всегда не получится, – вздохнула внучка. – Знаешь, сколько это стоит?

Интереса ради посчитали. Получилось, что как минимум шестьдесят бабулиных пенсий.

– А тебе – подарили! – радовалась бабушка. – Колдовство, просто какое-то колдовство…

Старушка проницательно взглянула на внучку. Но Лиза тему колдовства не поддержала. Небрежно сказала:

– Да ладно, бабуль, какое уж тут колдовство! Просто повезло, единственный, можно сказать, раз в жизни…

Из-за того, что день прошел абсолютно эгоистично , только для собственного удовольствия, Лиза чувствовала себя слегка виноватой. А ведь были мысли: попробовать поискать молодого человека Серебряковой. Возможно, съездить к нему на работу. Или домой, поговорить с соседями… Но когда она вышла из магазина – в новом наряде, в шикарнейшем настроении, – все чужие проблемы тут же вылетели из головы…

Ладно, что теперь себя корить? В конце концов, Серебрякова ее не нанимала – а только попросила помочь. Значит, поможем. Только со временем. Тут ведь просветление нужно, а его пока нет. Вся энергия на радость по поводу нового наряда ушла.

Вместо вечернего чая Лиза с бабушкой выпили по бокалу вина – обмыли неожиданную обновку – и тут же дружно заклевали носами.

– Пойдем, Лизонька, спать, – предложила бабушка. – Слишком много эмоций сегодня было – и у тебя, и у меня.

Они бережно разместили Лизин новый наряд в шкафу и пожелали друг другу спокойной ночи.

А в ночь на понедельник Лиза снова увидела сон…

Завязка сна такая – она идет по Тверской, разглядывает витрины… Обычно дальше ночные видения развивались так: она с кем-то знакомится. Или – ссорится. Или – от кого-то убегает. А тут – ничего интересного, просто улица и витрины. Ну, и к чему такая скучища? И вдруг Лиза увидела: рядом с ней вышагивает самый настоящий страус на высоких тонких лапах. Страус выглядел неважно: какой-то неухоженный, с грязными перьями. Откуда взялся – непонятно, но идет он за ней как приклеенный. «Улица, страус – а дальше-то что?» – с недоумением подумала Лиза. Но дальше – ничего не происходило. Просто она долго и нудно шла по улице, и страус топал рядом. Лиза и гнала его, и замахивалась, но птица не улетала, только скорбно склоняла башку. Отстанет на полшага, а чтобы исчезнуть – никак.

Лиза в кафе – и страус в кафе, на потеху посетителям. Усаживается на соседний стул, вытягивает тощие лапы – а официант почему-то не удивляется, спокойно спрашивает: «Что будет пить ваша птичка?» В общем, не сон – сплошное недоразумение. Лиза даже порадовалась, когда прозвонил будильник и она обнаружила, что никакого страуса и в помине нет.

«Нет, такие сны мне не нравятся», – пробормотала она. Проснулась окончательно, осмотрелась. Все как обычно. Пират, негодник, опять почивает в ее постели – и не то чтобы скромно, в ногах, а развалился прямо на подушке, уткнул мокрый нос ей в щеку.

Лиза невежливо растолкала кота, проворчала:

– Это ты мне дурацкие сны насылаешь?

– М-мряу! – возмущенно ответил Пират. Похлопал глазами, перевернулся на другой бок и опять уснул.

«Надо его перевоспитывать! – в который уж раз подумала Лиза. – Гнать из постели! Ишь, моду взял…»

Но, конечно, не выгнала. Пусть спит… Негигиенично, конечно, зато она где-то читала, что коты на себя отрицательную энергию оттягивают. Не будь рядом Пирата – страус из сна, наверное, ее бы покусал.

Она почесала кота за ухом (тот в благодарность даже не помурлыкал, спит без задних лап) и пошла умываться.

«Интересно, к чему снятся страусы? – думала Лиза, пока заваривала кофе. – Бабулю, что ли, спросить?»

Но будить старушку из-за такой ерунды было жалко, а сонников они не держали. «Умный человек и сам свой сон растолкует, – говаривала бабуля. – А сонник – пустая трата времени, квинтэссенция вранья». Лиза была с ней полностью согласна. К примеру, сколько раз она видела во сне и червей, и навоз (говорят, что такая гадость снится к богатству) – а денег как не было, так и нет…

«Ну, и что же может означать навязчивый страус из сна? – гадала она, прихлебывая кофе. – Может быть, мне предстоит поездка в Австралию – страусы ведь там, кажется, живут?»

Слетать в Австралию Лиза бы, конечно, не отказалась – только никто пока не предлагает, а покупать путевку за несметные тысячи – жаба душит.

«Нет, Австралия тут ни при чем. Тем более страус по Москве за мной ходил. Может быть… Может…» И вдруг она догадалась. Даже по лбу себя хлопнула: до чего все оказалось просто. Конечно же, страус – это знак! Страус – обозначает трус. Страус – тот, кто прячет голову в песок. И не хочет признать очевидное. А это как раз о ней.

«И вовсе я не трусиха!» – пробормотала вслух Лиза. Но вот что странно: голос прозвучал так, будто она перед кем-то оправдывалась.

И тут же сама себе ответила: «Вопрос не в том, что я делаю что-то плохое, – а в том, что не понимаю, что со мной происходит. А принять свой дар за новую данность и просто им пользоваться – как советует Сашхен – я не могу».

Ну, и что в таком случае делать? Притворяться, что ничего не переменилось? Нет, это как раз по-страусиному. А что тогда?

Решение пришло внезапно – простое и логичное. Надо съездить к Кириллу Мефодьевичу, тому самому колдуну. Ведь до визита к нему все в ее жизни было нормально, а как съездила – началось. Целая серия странных и необъяснимых событий. Сначала индусы, которых она стала понимать. Потом ряхинский сердечный приступ. Потом Красавчик, который вдруг сам по себе приворожился… Мысли кондукторши. Излечение бабушки. Дорогой костюм, который она захотела – и тут же получила в подарок… И то, что в ее предках была ведьма тетя Талочка, ничего не объясняет. Ведь до визита к Мефодьевичу она жила нормально, как все. А тот ее странные способности словно разбудил. Вот и пусть теперь объяснит ей, что случилось и что он с ней вытворил.

Как только решение было принято, на душе сразу полегчало. Лиза допила кофе и пошла одеваться. Разумеется, в новый сиреневый костюм. Не удержалась, потерлась щекой о ткань: до чего же красивый!

Она уже опаздывала и торопливо перебрасывала содержимое старой сумки в новую. (Какая удобная, сколько всяких кармашков, и кожа нежная, ручной выделки!)