Смерть негодяя - Мэрион Чесни Гиббонс

как актер точно уж заработает целое состояние, – одобрительно заметил Хэмиш.

– Сомневаюсь. Он переигрывает. Такие бездарности уже вышли из моды. – Она вспыхнула. – Я не это имела в виду! Из-за жары уже не соображаю.

– Значит, ужин все-таки отменяется?

– Думаю, я все же приду, – ответила Присцилла, не глядя на него. – Я же вряд ли смогу заглядывать к тебе после свадьбы. А сегодня что-нибудь придумаю. Давай встретимся в семь в полицейском участке.

Хэмиш поднял взгляд и прищурился. Народ хохотал над очередной шуткой Генри. В задних рядах толпы виднелся котелок суперинтенданта Чалмерса. Следом за ним шли Блэр, Андерсон, Макнаб и еще шесть полицейских в форме.

– Что-то случилось, – произнес Хэмиш.

Чалмерс и остальные пробрались сквозь толпу к Фредди Форбс-Гранту.

– Прошу прощения, – пробормотал Хэмиш и двинулся туда же. Он подоспел как раз в тот момент, когда Чалмерс негромко сказал:

– Мистер Форбс-Грант, пройдемте с нами.

– Что?! – воскликнул Фредди, побагровев от злости. – Катитесь отсюда! Портите все веселье!

– Мы бы не хотели устраивать сцену у всех на виду, – сказал Чалмерс. – Подумайте о жене.

– Что все это значит? – вклинилась Вера.

В толпе воцарилась тишина. Голос Генри, доносившийся с помоста, тоже затих. Пожилой мистер Льюис, выигравший приз за лучший кабачок, застыл с огромным овощем в руках, раскрыв рот.

– Пройдемте. – Чалмерс потянул Фредди за локоть.

– Не трогайте меня! – закричал Фредди, вырвавшись из хватки суперинтенданта.

Чалмерс вздохнул.

– Вы не оставляете мне выбора. Фредерик Форбс-Грант, вы обвиняетесь в умышленном убийстве капитана Питера Бартлетта. Предупреждаю, что все сказанное вами может быть записано и использовано против вас.

– Да вы с ума сошли! – ответил Фредди, дергая себя за ус.

В толпе воцарилась полная тишина. Затем Вера прошептала:

– О нет. Подожди, мне надо тебе кое-что рассказать…

– Да что толку? Я убил его! – громко объявил Фредди. – Надевайте наручники.

– Просто пройдемте с нами, – сказал Чалмерс.

Полицейские окружили Фредди и двинулись к машинам. Хэмиш догнал Чалмерса.

– Вы уверены, что это он?

– Почти. Мы нашли пару плотных перчаток в его спальне, в щели между подлокотником и сиденьем кресла. Нельзя сказать ничего определенного, пока не будет готово заключение экспертизы, но есть все основания полагать, что именно в них и было совершено убийство: на них масляное пятно.

– Блэр же тщательно обыскал все комнаты!

– Ну, это же Блэр, – пожал плечами суперинтендант.

– Умом, может, он не блещет, но я уверен: когда дело касается обычной полицейской работы, он подходит к ней добросовестно.

– Намекаете, что кто-то подкинул перчатки? Но мистер Форбс-Грант только что признался в убийстве.

– Да уж. – Хэмиш сдвинул фуражку и почесал лоб. – Хотите, чтобы я поехал с вами?

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Вы здесь все-таки на службе. Я позвоню, когда он даст показания, все расскажу.

Веру Форбс-Грант посадили в автомобиль, который поехал следом за тем, который увез ее мужа в Стратбейн. Она выглядела одновременно шокированной и взбудораженной.

Когда полиция уехала, толпа загудела. Из пивного шатра высыпали журналисты; совсем еще юные и неопытные бросились к машинам, а те, что постарше, остались, чтобы собрать свидетельства очевидцев.

Раздавшийся через громкоговоритель голос Генри застал всех врасплох.

– Ради всех жителей Лохдуба, кто так много трудился, чтобы эта ярмарка прошла успешно, мы должны продолжить! Не дадим этому кошмарному убийству испортить наш день. Мы не властны над случившимся, – объявил Генри. – А теперь мистер Льюис поднимется сюда со своим великолепным кабачком и получит свой приз. Ну же, мистер Льюис, расскажите нам, как вам удалось вырастить такого гиганта?

– Что случилось?

Присцилла обернулась и увидела Джессику и Диану.

– Мы только пришли, а кого-то уже арестовали.

– Фредди арестовали, – подтвердила Присцилла. – Арестовали за убийство.

Девушки удивленно переглянулись. Затем Джессика медленно облегченно выдохнула.

– Ну конечно, это был он, – сказала она. – Наверное, узнал про Веру и Питера. Эта старая кошелка теперь на каждом углу будет кричать, что Фредди стал ради нее убийцей.

– Мне очень жаль Веру, – заметила Присцилла. – Наверное, ее это ужасно потрясло.

– Переживет, – пожала плечами Диана. – К вечеру она уже будет разгуливать по дому, словно победительница, и изображать из себя сердцеедку, хотя на самом деле она просто потрепанная потаскуха.

Обычное спокойствие Присциллы улетучилось.

– Меня тошнит от вас двоих, – заявила она. – Если мама не прикажет вам собрать вещи и убираться, то я выгоню вас сама.

– Вот только нос не задирай, – ответила Диана, пьяно хихикая. – Мы все равно не задержимся здесь. Да эта дыра кого угодно доведет до ручки. Пойдем, Джессика, выпьем еще пива.

Они ушли, покачиваясь и держа друг друга под руку.

У Присциллы разболелась голова. Все происходящее казалось ей сном. Флажки и полосатые палатки развевались на ветру под палящим солнцем, на карусели ревела музыка, почти заглушая голос Генри. Меж тем Генри оказался единственным светлым пятном в этом довольно мучительном дне, подумала Присцилла, испытав внезапный прилив нежности к жениху. Хотя Генри, как и все остальные, был шокирован и встревожен, он все же стоически ораторствовал под палящим солнцем: комментировал национальные танцы, уделял внимание каждому участнику, объявлял результаты конкурса волынщиков и веселил детей, изображая, будто волынка ожила и сейчас задушит его.

«Скажу Хэмишу, что не смогу поужинать с ним сегодня», – решила Присцилла, пытаясь отыскать в толпе долговязую фигуру полицейского. Но Хэмиша Макбета нигде не было видно.

Хэмиш сидел в пивном шатре с Дианой и Джессикой. Они уже рассказали ему, что еще с самого начала знали, что виноват Фредди.

– Хотя одно время я думала, что Присцилла – убийца, – добавила Диана.

– С какой это стати мисс Халбертон-Смайт убивать капитана Бартлетта? – спросил Хэмиш.

– Что-то в ней всегда меня пугало, – сказала Диана. – Эти закрепощенные девственницы могут быть опасны.

– Откуда вы знаете, что она девственница? – полюбопытствовал Хэмиш.

– По ним всегда понятно, – икнула Джессика. – Этих недотрог издалека видно.

– Разве так страшно быть девственницей в двадцать с небольшим?

– Это не страшно, это странно, – ответила Диана. – Думаю, Генри уже понял, что она та еще ледышка. Каждый раз он остается ни с чем на пороге ее спальни.

– Давайте вернемся к убийству, – попросил Хэмиш.

– Так я к этому и веду. Присцилла управляется с ружьем не хуже мужчины, я видела ее на пустоши.

– Она неплохо стреляет, – сказал Хэмиш, – но ей еще далеко до идеала.

– Давно знакомы? – лукаво спросила Диана.

– Ага.

– И вы к ней неравнодушны, – поддразнила Джессика.

– Ага, так и есть, я и все жители Лохдуба. Мы все знаем, какая мисс Халбертон-Смайт порядочная и добрая – эти качества всегда высоко ценились в горах, как и во всем остальном мире. Разница сильно чувствуется, когда задумываешься