Птичий остров - Алекс Белл

для этого сюда приехала? – спросил он. – Чтобы мы проводили больше времени вместе?

Я пожала плечами.

– Я хочу иногда быть одна.

– Конечно хочешь, – спокойно сказала Кейт. – Уверена, мы сможем найти какой-то баланс. Верно, Нейтан?

Плечи папы поникли.

– Конечно, – ответил он. – Если ты этого хочешь.

– А ещё я хочу, чтобы башню не запирали, – быстро добавила я. – Там приятно. Она меня… успокаивает.

Мне пришлось стараться изо всех сил, чтобы заставить себя произнести эту ложь, но папа ответил:

– Ну я всё равно с этим ничего поделать не смогу: на маяке нет запасных цепей и замков. Только будь осторожнее на лестнице. Нам с Кейт сегодня надо провести кое-какую работу. Если мы возьмём с собой Криса, то маяк весь день будет в полном твоём распоряжении. Как тебе такое?

– Звучит неплохо.

Мне было неприятно отталкивать от себя папу, но я не смогу узнать, что произошло с Роузи, если мы постоянно будем все вместе. У меня и так кровь стыла в жилах из-за того, какую непосильную задачу я на себя взвалила.

* * *

Позже мы тихо пообедали. Говорить ни у кого настроения не было, даже если бы мы и знали, что сказать. Крис к тому же опять жаловался, что кто-то сидит под столом. Он говорил настолько убедительно, что я даже сама туда заглянула, но, конечно же, никого не нашла. Я испытала немалое облегчение, когда папа и Кейт наконец-то собрали оборудование, оставили мне одну из раций, сказав, что, если мне что-то понадобится, я могу по ней связаться с ними, закутали Криса в штормовку и ушли. Я наконец-то смогла вернуться к спиральной лестнице и люку, ведущему в башню.

На этот раз я куда сильнее боялась подниматься туда, но прогнала все эти мысли прочь, отодвинула люк и полезла в темноту. Сначала я отправилась в Комнату посторонних. По крайней мере, попыталась – но, толкнув дверь, почувствовала сопротивление. В моей груди вдруг вспыхнула надежда. Может быть, за дверью Роузи? Уснула, прислонившись к ней, или что-то вроде того. Именно там я видела её в последний раз – может быть, она просто вернулась? Это, конечно, полная бессмыслица, но мне всё равно. Я буду так рада, если она вернётся.

Я сильнее толкнула дверь, навалившись на неё всем весом, и она всё-таки поддалась. Только вот Роузи в Комнате посторонних не было – зато были птицы. Десятки птиц, образовавших на полу сплошной ковёр. Окно было открыто, и я решила, что они набились в комнату по ошибке, но вместо того, чтобы в панике носиться, крича и хлопая крыльями, они стояли совершенно тихо и неподвижно, смотря в изогнутое зеркало. В кривом старом стекле я видела их глазки-бусинки, наблюдавшие за мной.

Я тут же вспомнила письмо, которое нашла на обратной стороне рисунка Криса.

Это не болезнь, как мы думали сначала, – во всём виноват маяк. Птицы, которые залетают внутрь, сходят с ума… Они так долго пялились в зеркало, что как будто вообще забыли, что птицы…

Почему окно вообще открылось? Я была точно уверена, что закрыла его, когда поднималась сюда в прошлый раз. В комнате сидели целых пятьдесят птиц. Прочитав пугающие сведения о них в старых письмах, я побаивалась к ним приближаться, но и в маяке им оставаться было нельзя. Так что я вошла в комнату, закрыла за собой дверь, чтобы они не вылетели на лестницу, а потом начала кричать на них и махать руками.

Испуг, похоже, помог им прийти в себя, и они вдруг стали вести себя как совершенно обычные птицы: махать крыльями, орать, искать выход. Окно было большим, так что, к моему облегчению, выгнать их на улицу оказалось довольно легко. Вскоре комната снова опустела, и о птицах напоминали только разлетевшиеся по полу перья, несколько пятен гуано на полу – и, конечно же, их ужасная вонь.

Я крепко заперла окно, потом спустилась в комнату с фотографиями. Они по-прежнему были раскиданы по полу, там, куда я их сложила, а надпись на стенах напоминала предупреждающий крик – крик, который услышала слишком поздно.

НЕ ЗАБУДЬ!

НЕ ЗАБУДЬ!

Может, что-то похожее уже случалось раньше? С кем-нибудь из смотрителей маяка? Вдруг именно из-за этого нескольких из них отправили в психушку? Из-за того, что они помнили о человеке, которого забыли все остальные? Позже днём я собиралась найти Уилла и заставить его рассказать мне всё, что он знает о маяке и о том, что именно произошло с его сестрой, но сейчас передо мной лежали вахтенные журналы. Наверняка они помогут мне понять, как же вернуть Роузи.

Впрочем, я быстро осознала, что задача будет крайне непростой. За годы на Птичьем острове сменился не один десяток смотрителей – даже больше, чем можно было бы предположить, потому что многие из них быстро потребовали перевести их в другое место.

Я доставала один вахтенный журнал за другим – плотные листы, исписанные мелким почерком. Сначала я перелистывала их просто случайно. Многие записи были вполне невинными: просто сообщения о погоде, уровне топлива, состоянии моря. Но иногда встречалось и что-то странное. Несколько смотрителей видели белые руки, прижимавшиеся к окнам или зеркалам. Многие сообщали о странных вещах, творившихся в Комнате посторонних, и о том, что их пугает висящее там зеркало. Ещё несколько смотрителей писали о том, что птицы вели себя странно и даже нападали на людей. Что ещё больше пугало, так это то, что попадались в вахтенных журналах и сообщения о смотрителях, которые нападали друг на друга и переживали вспышки совершенно нехарактерного для них поведения.

В конце концов я нашла вахтенный журнал Джеральда Хартли. Это был один из двух последних смотрителей маяка на Птичьем острове, его партнёром был Джон Портер, дедушка Калана, несколько записей из журнала которого я уже читала. Джеральд Хартли, судя по всему, любил рисовать на полях.

В основном он рисовал олуш, иногда – каменные домики монахов с другой стороны острова. Но ещё на полях появлялись странные рисунки старухи – страшной, одетой в тряпьё, с косматыми, длинными седыми волосами и кривыми чёрными зубами, торчащими изо рта. Её и человеком-то трудно было назвать: вместо глаз у неё были тёмные дырки на лице. Почему-то на всех рисунках она стояла на коленях на берегу ручья и стирала одежду. Я вернулась к первому рисунку с ней и прочитала соответствующую запись в журнале Хартли.

Сны, которые я вижу на маяке, становятся всё страннее. Я никогда раньше