Темная флейта вожатого - Владимир Волков

Ну-с, тогда начнем с самого начала, сказал себе Стаев. Итак, личность преступника. Ведь через нее можно понять мотивацию, а она – ключ к раскрытию преступления. Как учил Гофф, человека, совершившего нечто противозаконное, ни в коем случае нельзя ненавидеть. Наоборот, его нужно полюбить всем сердцем. Ведь каждое противоправное деяние есть прежде всего произведение искусства. Каждое правонарушение – попытка высказаться. Рецидивисты воруют и убивают не из-за корысти. Это вызов. Плевок в лицо общества. Заявка на исключительность. Нет двух одинаковых преступлений. Каждое уникально. И поэтому в каждом преступлении, как в любой картине, скульптуре или пьесе, содержатся сходные смыслы. У каждого автора свой стиль, почерк, который присутствует и у представителей криминального мира. Есть талантливые преступники, а есть халтурщики.

Только с опытом Стаев понял, о чем идет речь. За годы службы ему встречались и профессионалы, и поденщики; и виртуозы, и случайные пассажиры. Он научился отличать одних от других, понимая каждого, вникая в особенности преступной психологии. И способ был один: стать одним из них. Вжиться в тело негодяя, понять его образ мышления и логику действий. И после того как Стаев прошелся по лагерю с палкой-флейтой, ему вскоре пришло в голову, что речь идет о поистине шедевральном преступлении, которое не имеет аналогов. Шайгин сделал что-то такое, чего еще никто в мире не совершал. Нечто, о чем будут долго говорить и сыщики, и обыватели. И можно сказать наверняка: это дело точно войдет в мировые учебники по криминалистике.

Так для чего же Шайгин повел детей в лес? Чем руководствовался? Какую цель преследовал? Стаев принялся за изучение вещдоков. К сожалению, из обгоревших листков ничего нельзя было выжать. Клочки старинной книги хранили лишь небольшие фрагменты текста на немецком (их, скорее всего, тоже нужно будет перевести), а обрывки тетради содержали только один читаемый абзац.

«Музыка – это великая тайна. Если вы хотите разгадать тайны вселенной, нужно мыслить единицами измерения энергии, частоты и вибрации, как говорил великий Никола Тесла».

– Значит, просто играл им на флейте, говоришь? – усмехнулся Стаев.

Он побарабанил пальцами по столу и переключился на другие бумаги. Порывшись, он нашел один интересный документ в личном деле вожатого. Это была автобиография Шайгина. Стаев прочитал ее два раза и выделил один абзац.

«Из всех факторов, влияющих на формирование личности, я считаю самым главным воспитание. Какой бы агрессивной ни была среда, какой бы неблагоприятной ни оказалась наследственность индивида, все это можно исправить, преодолеть посредством правильного и планомерного, а главное, регулярного воздействия на личность, формируя правильный настрой, нужный моральный облик и прививая необходимые правила поведения. В этом отношении я – настоящий советский педагог, как бы смешно и пафосно это ни звучало.

Я не предоставляю образовательных услуг. Я не просто обучаю. Я воспитываю. Наставляю. Инструктирую. Формирую новых членов социума, которым предстоит построить общество будущего. Новую страну. А по-другому нельзя. Без этого учитель – не учитель, а клоун у доски. И без серьезного настроя не стоит даже думать о работе в сфере образования. Моя цель – создать нового человека. Человека будущего. И именно этим я занимаюсь каждую секунду своей жизни».

– Ишь ты! – пробормотал Стаев, откладывая лист. – Мечтатель! Значит, воспитание нового человека? Каждую секунду, говоришь? И для этого ты повел тридцать детей в лес ночью?

Стаев отодвинул от себя бумаги, откинулся в кресле и закрыл глаза.

«Чего же ты добивался в конечном итоге? Ты и твой таинственный помощник, – думал следователь. – Может, речь идет о каком-то испытании? Игра типа «Зарницы»? Дети должны провести ночь в лесу за некий приз. Но что-то пошло не так… Опять же странное состояние вожатого, в каком он вернулся из леса. Мог ли он пережить некое психическое потрясение? Что же случилось в бору? Почему вся его жизнь пронеслась за пару часов?»

Стаев автоматически взял карандаш, повертел его в пальцах. Потом пододвинул к себе чистый лист бумаги, посмотрел на него оценивающе, как бы прикидывая, что на нем можно изобразить, и принялся за работу. Начав с угла, он постепенно заштриховывал всю поверхность, стараясь не оставлять ни одного миллиметра белого пространства.

«Итак, ты отвел отряд в лес, – думал Стаев, методично работая карандашом. – Для чего – мы пока не знаем. Но знаем, что там произошло нечто. Ты испугался и сбежал. Почему же ты бросил детей, настоящий советский педагог? Какая опасность могла вам угрожать? И что означает фраза они “не живут”? Умерли? От чего? Об этой неизвестной опасности ты и хотел предупредить нас своими рисунками? А сообщник? Почему не нарисовал его?»

Зачеркав половину листа, Стаев глянул на результаты своей работы, отбросил карандаш, отодвинул бумагу и повернулся к окну. Ладно, гадать можно сколько угодно. Лучше обратимся к фактам. Что предшествовало уводу/уходу отряда? Не просто же так именно в эту смену, именно в этот день некто зашел в игровую и спровоцировал детей и вожатого на необдуманный поступок. Что случилось до того? Поход на Иванчайку и закапывание загадалок. Хорошо. Мы скоро узнаем, что там написали дети. А еще?

Стаев вскочил. За окном Леночка и Варя о чем-то беседовали с двумя Симченко. Леночка то отходила, то возвращалась. Варя стояла со сложенными на груди руками. Симченко в чем-то убеждали девушек.

«Альбина! – подумал Стаев. – Не просто же так молодая девушка повесилась именно в Синем корпусе. Что ее толкнуло на роковой поступок? Да еще при полном макияже: тоналка, помада, румяна, тени, тушь для ресниц – полный комплект».

Вернувшись к столу, Стаев нашел личные дела Альбины и Антона, изучил их и даже присвистнул. Оказалось, они учились в одном университете и на одном факультете. И годы совпадали. Стало быть, наверняка знали друг друга. Только с датами какая-то путаница. Получается, Шайгин окончил университет на следующий год после поступления. Нужно будет проверить.

Почуяв след, капитан выбежал на улицу. Для начала он отправился в Коричневый корпус, где проживала умершая девушка. Он опросил больше десятка людей и по минутам отследил последний день вожатой Альбины Сотеевой.

День начинался как обычно. Альбина и ее напарница разбудили детей, сводили на зарядку и на завтрак. После в расписании стояли веселые старты. Когда отряд вдоволь побесился на косогоре, вожатые отвели своих подопечных в корпус, чтобы переодеться к обеду. Никто из окружающих не заметил каких-либо странностей в поведении девушки. И тем не менее в 12:20 Альбина, по заверениям напарницы, встрепенулась, словно вспомнила о чем-то. Сообщив напарнице, что ей нужно отлучиться на час,