Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова

– Хочешь съездить? – быстро отозвалась Настя. – Я отвезу!

Все-таки с ней было максимально приятно иметь дело.

– Я хотела сопоставить точки, посмотреть на карте, где нашли Котову и Кудрявцеву, но от поездки отказываться точно не буду.

– Тогда вперед, – скомандовала Анастасия. – От топтаний на месте все равно никакого толку.

* * *

Как и Наташу, Василису нашли в лесу, недалеко от города. Местность тут была более холмистой, чем в наших краях. Дуб, на котором обнаружили девушку, стоял в низине. Мы осторожно спустились и замерли возле дерева, на стволе которого отчетливо виднелась стрела: выглядело это зловеще.

– Мурашки по коже, – призналась Настя.

– Ты здесь уже была?

– Да, выезжали вместе с Виктором.

– На какой ветке крепилась веревка?

Она сделала пару шагов вправо и вытянула руку вверх.

– Вот тут, узел был уж очень мудреный.

Я знала это и без ее слов: во-первых, видела на фото в кабинете Виктора, а во-вторых, у Кудрявцевой был точно такой же. Подойдя к Насте, я повторила ее жест. До ветки я не дотянулась, но, в отличие от березы, по стволу дуба было довольно легко забраться. Приметив на дереве небольшое дупло, я поняла, что даже не особенно спортивная девушка могла быть способна залезть на этот дуб.

– Прикидываешь, стоит ли повторить свой трюк с лазанием по дереву? – догадалась Настя.

– Тебе вряд ли удастся посадить меня на плечи, как моему товарищу.

– Можем попробовать. Вдруг ты меня недооцениваешь?

– Не стоит, – улыбнулась я. – И так понятно, что для девушки моего роста это вполне реально, у нас с Котовой разница буквально в сантиметр. Что, разумеется, не означает, что она действительно сделала это.

– Да, мужчине было бы куда сподручнее.

– Вы пробовали осматривать направление, куда показывает стрела?

– Обижаешь, – укоризненно посмотрела на меня Настя. – Нет там ничего, кроме веток и сухих листьев, даже мусора не нашли.

– А что вообще располагается там, куда указывает стрела? Давай посмотрим на карте.

Мы уставились на экран телефона, переворачивая его то так, то эдак. За лесом была деревня, за ней – еще одна, потом снова лес, озеро, шоссе. Ничего из этого не показалось нам достойным внимания.

– Кудрявцеву с Котовой нашли в разных областях, – начала рассуждать я вслух. – Что, если он указал в направлении региона, где планируется следующее убийство?

Настя нахмурилась, а я ввела координаты обоих мест преступления в навигатор. Вскоре у меня были отмечены две точки, соединенные тремя вариантами маршрутов. Дорога к местам преступления меня интересовала мало.

– Смотри, – кивнула я в экран. – По карте вы севернее нас.

– Значит, ваша стрела указывала вверх, в нашем направлении!

– Похоже, что так. Вероятно, следующее убийство он планирует на востоке, раз второй символ указывает в этом направлении.

– Надо предупредить коллег, – оживилась Анастасия. – Мне кажется, ты права!

– Это может быть просто совпадением, но подготовить соседей, разумеется, стоит. Только не понимаю, как это сможет предотвратить преступление, у нас ведь вообще нет никакой информации о злодее. Разве что, зная о ситуации, они смогут вовремя сообщить нам о страшной находке.

Мы переглянулись и сделали одновременный протяжный вдох, полный растерянности и печали.

* * *

В контору мы возвращаться не стали, Настя предложила поужинать вместе, и я с радостью согласилась. Мы заехали в симпатичное местечко, которое находилось на въезде в город, хотя изначально планировали доехать до центра, но по дороге поняли, что обе сильно проголодались, так как пренебрегли обедом.

После ужина Анастасия подкинула меня до дома Глафиры Дмитриевны, и мы простились. Поднимаясь по лестнице, я осознала, что завтра вторник, а значит, время нашей еженедельной встречи с Константином. Судя по тому, как разворачивались события, в свой город я в ближайшие дни вряд ли вернусь. Если только Селиванов не вызовется меня подменить, вероятность чего была настолько мала, что не следовало ее даже учитывать.

Войдя в квартиру, я первым делом отправила сообщение Косте, пообещав дать знать о своем возвращении. Не успела я отложить телефон, как получила ответ. Точнее, я так думала. На самом же деле на экране высветилось имя Лазаря.

«Ушла по-английски?»

«У меня хороший учитель», – напечатала я.

Совсем некстати я подумала, что вот он, вернулся, а я здесь, в его городе, совсем близко и в то же самое время так далеко. Вспомнилась наша последняя ночь, и в животе появилось знакомое ощущение то ли тоски о прошлом, то ли предвкушения неизбежной встречи.

Чтобы как-то отвлечься от непрошеных мыслей, я отправилась перебирать все то, что осталось у Глафиры Дмитриевны из университета. Объем работы предстоял внушительный, а учитывая, что я толком не знала, что искать, и вовсе неподъемный. Тем не менее я не привыкла опускать руки и принялась за дело.

Уже на втором часу поисков мне повезло. Среди писем и ведомостей, а также многочисленных визитных карточек я нашла плотный пожелтевший конверт без маркировки. Внутри, сложенный вчетверо, лежал лист бумаги. Я расправила его и обомлела, узнав почерк отца. Столько лет прошло, а его размашистые буквы и своеобразная манера писать заглавную букву «А» прочно врезались в память.

Я прочитала:

«Глафира Дмитриевна, сегодняшняя встреча прошла плодотворно. Все участники были в сборе. Мы согласовали направление дальнейших работ. Как и планировали, на втором этапе уделять внимание следует устойчивости психики. Платон Артемьевич также пропустил собрание коалиции. Ему передаю аналогичный конверт».

Содержание послания вызывало много вопросов, но как только взгляд мой скользнул вниз, я обомлела. Уверенной рукой прямо под текстом чернилами был выведен знак: четыре стрелы, расходящиеся в разные стороны.

Я не сразу смогла осознать, что вижу перед собой, тело отреагировало быстрее, мгновенно остолбенев. Стрелы были одинаковой длины, начерченными твердой рукой, образованный рисунок напоминал компас, а еще, безусловно, перекликался с теми набросками, что я делала за рабочим столом Виктора, силясь понять, как злодей видел общую картину, если хотел объединить высечки на деревьях в общий рисунок.

Разница была в том, что в моих попытках фигурировали лишь две стрелы, и рисунок теперь казался неполным, а это изображение являлось законченным.

Я оперлась ладонями о столешницу, не сводя взгляда с загадочного символа. Слово «коалиция» приковывало внимание, отсылая к тому, что рассказывал нам Звонарев.

Четыре стрелы могли служить символом или чем-то вроде подписи группы студентов, объединенных общей идеей. По крайней мере, выглядело это именно так.

Немного поразмыслив, я нашла и другое объяснение. В тексте отец упоминал тему, над которой студентам предстояло работать. Возможно, стрелы были иллюстрацией к ней?

А что, если это шифр, засекреченное послание, расшифровать которое могли лишь участники коалиции?

Достав телефон, я сфотографировала письмо. Кажется, нам будет