Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова

раз повторила, кто я и зачем звоню, Мария согласилась поговорить. Мне пришлось довольно долго формулировать вопрос, чтобы девушка сразу поняла, что я хочу от нее услышать.

– Есть символ стрелы, который может быть связан с твоей сестрой. Попробуй вспомнить, видела ли ты похожее изображение где-то у Наташи? Это может быть одежда, рисунки, наклейки, заставка на телефоне или просто фотографии, все, что угодно.

Я боялась, что Кудрявцева, желая поскорее от меня отмахнуться, быстро ответит отрицательно. Однако она взяла время на размышление.

– Не помню ничего такого, – произнесла Мария через минуту и зачем-то добавила: – Честно.

– А синий цвет, как она к нему относилась?

– Ничего такого среди ее одежды точно не было, а так, ну, может, тетрадки какие-то имелись, не обращала внимания.

– А у тебя какой любимый цвет?

– Зеленый, – растерянно ответила Маша.

– А у Наташи какой был?

– В детстве розовый, а потом не знаю…

– Можешь ответить начистоту, – попросила я. – Мне показалось, что вы с сестрой не ладили не из-за разности взглядов или увлечений, а по какой-то иной причине?

– Вам показалось, – сухо ответила девушка.

– Хорошо, – не стала я настаивать. – Тогда расскажи, не замечала ли ты в последнее время, будто Наташа что-то скрывает?

– Да какие у нее могут быть секреты? Решение логарифмических уравнений? – прыснула девушка в трубку и вдруг замолчала. – Хотя постойте…

Я напряглась.

– Пару раз я заходила к ней, когда она сидела за ноутбуком, в самом по себе в этом ничего сверхъестественного не было, Наташа все время что-то изучала или писала. Обычно она даже не обращала внимания на мое появление, а тут сразу захлопнула крышку, словно что-то скрывала. Да, точно, это повторилось два раза, а на третий я специально вошла в ее комнату, чтобы подглядеть, что там у нее такое на экране.

Маша замолчала, а я боялась дышать, чтобы не спугнуть.

– Оказалось, ничего особенного, просто электронная почта.

– В тот раз она тоже скрыла от тебя монитор?

– Да, резко захлопнула, как обычно последнее время.

– Она с кем-то переписывалась?

– Наверное, – усмехнулась Наташа. – Или отправляла свой псевдонаучный спам в какие-нибудь университеты.

– Спасибо, – поблагодарила я и отключилась.

Тут же набрала Савелия Аркадьевича и, пользуясь его сегодняшней покладистостью, уточнила, не делилась ли Кудрявцева с ним планами о какой-либо рассылке своих работ или резюме. Ни о чем таком репетитор не знал, но заверил, что, если бы такая идея у девушки возникла, она непременно посоветовалась бы с ним. Я склонна была мужчине верить.

Мы как раз прощались, когда в кабинет вошел Виктор. Пока он раздевался, я освободила ему место за письменным столом.

– Извини, – покаялась я. – Пришлось подобрать пароль к твоему компьютеру, чтобы не звонить и не отвлекать от работы.

Он вскинул брови:

– И как, получилось?

– Ага, это было несложно. – Я виновато улыбнулась. – Попыталась найти в сети информацию о значениях стрел и синего цвета.

– Преуспела?

– И да и нет: информацию нашла, а вот связать ее с найденными девушками или мотивами преступника пока получается плохо. Зато у меня уже есть список мест, куда выезжала Наташа в последнее время.

– Тут мы с тобой оба молодцы, – улыбнулся он.

Субботкин открыл портфель и извлек из него ежедневник. Я переслала ему сообщение матери Кудрявцевой, и он вывел его на принтер. Положив перед собой свои записи и распечатку, принялся внимательно изучать. Чтобы ненароком ему не помешать, я отправилась в кабинет к Насте.

– Обедала? – спросила я, застав ее за компьютером.

Она посмотрела в угол экрана, туда, где отображалось время:

– Кажется, забыла, – улыбнулась девушка. – Ты, я так полагаю, тоже.

Не дожидаясь моего ответа, она сообщила:

– Никаких похожих случаев, если не брать в расчет повешенных восемнадцатилетних девушек на веревках другого цвета, а стрелы так и вовсе нигде не фигурируют.

– Я постаралась понять, что могут значить его символы. Кажется, единственное, за что я пока смогла зацепиться, это память.

Настя нахмурилась, а я попыталась объяснить.

– То есть ты полагаешь, это подражатель и искать следует похожие преступления в прошлом?

– Возможно, очень далеком, – кивнула я. – Но это всего лишь версия, причем не такая уж хорошая, просто других у меня пока нет.

– Как и у всех нас, – вздохнула она и заверила: – Я поищу информацию о маньяках, которым наш злодей мог бы подражать. Виктор вернулся?

– Изучает списки мест, где бывали убитые. Пойду узнаю о его успехах.

Субботкин все еще сосредоточенно водил карандашом по спискам, я присела у окна и принялась терпеливо ждать. Наконец он откинулся на спинку стула.

– Ничего, – опустошенно произнес он. – Ни единого совпадения.

– Значит, нужно искать в сети, – заявила я. – Сестра Кудрявцевой вспомнила, что Наташа что-то скрывала от нее на своем ноутбуке.

– Он изъят?

– Да, но полностью вычищен. Наши работают над восстановлением данных.

– Интересно, – поджал губы Виктор. – Зачем она это сделала, да и она ли?

Мне оставалось лишь пожать плечами.

– А что у Василисы? Кроме телефона, гаджеты какие-то нашли?

– Да, планшет. Проверили, ничего подозрительного не обнаружили.

– Я бы перепроверила.

– Что же ты раньше не сказала? Захватил бы, когда был у ее родителей.

– То есть вы его даже не изъяли?

– Зачем? – пожал плечами Субботкин. – Ведь все выглядело как типичный суицид, посмотрели на месте и оставили семье.

– Значит, заберем, – заключила я. – Вот еще что, мне нужны координаты, где обнаружили тело Котовой.

В этот момент дверь со скрипом распахнулась и в кабинете появилась Настя.

– Изучаю маньяков, – сообщила она. – Пока никого, кто рисовал бы стрелы или использовал синий цвет, не нашла. Но наткнулась на Громова, решила сразу рассказать, вдруг натолкнет на какие-то мысли.

Субботкин вопросительно посмотрел сначала на Настю, затем на меня. Я быстро рассказала ему об идее синего цвета и его связи с памятью.

– В общем, мужчина убивал своих женщин, одну за другой. Его окрестили Синей Бородой. Не из-за цвета, а лишь исходя из схожести с сюжетом сказки. Никаких особых символов он не оставлял, им управляла лишь глухая, бытовая, почти механическая жестокость.

– И как это можно связать с нашими трупами? – скрестил руки на груди Виктор.

Я задумалась.

– Из совпадений только то, что жертвы – женщины, но именно они и становятся мишенью для маньяков чаще всего. Не думаю, что это то, что мы ищем.

Субботкин поднялся со стула.

– Нехорошее у меня предчувствие, – заявил он, прохаживаясь по кабинету. – Как будто на двух жертвах все не остановится.

Наши с ним опасения совпадали, а по выражению Настиного лица я быстро поняла, что и ее – тоже.

– Что делать-то? – беспомощно проговорила она.

– Работать, – ободряюще ответила я. – Мне нужны координаты