Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова

о чем поговорить с Субботкиным завтра. Меня не покидало ощущение связи наших убийств и этого странного символа, оставленного в конце послания.

Две стрелы на деревьях уже есть. Выходит, следует ждать еще две: вниз и влево и, вероятно, именно в этой последовательности. Поскольку первые символы убийца высекал, двигаясь по часовой стрелке.

Неужели убийца как-то связан с делами давно минувших дней и той самой коалицией студентов? Если предположить, что четыре стрелы – символ их эксперимента, или чем там они занимались, а это было похоже на правду, то он будто восстанавливал его.

Я была права в своих догадках, некто действительно повторяет. Только наш злодей не маньяк-подражатель, он воспроизводит определенный знак, попутно убивая. Получается, что убийца знает что-то о той самой коалиции, существовавшей в местном университете много лет назад, и теперь пытается привлечь внимание. Но чье, а главное – зачем и почему именно сейчас?

Могут ли убитые быть связаны с той давней историей? Что, если и их родители были членами коалиции? Я вспомнила Кудрявцевых. Они точно были моложе моего отца лет на десять. Звонарев же утверждал, что эксперимент довольно быстро свернулся, что по срокам совпадало со временем, когда мой отец покинул университет.

Возможно, следует искать дедушек и бабушек погибших школьниц? Что, если они были преподавателями университета в то время? Некто Платон Артемьевич, упомянутый в тексте, возможно, являлся одним из них.

Надо ли говорить, что в ту ночь я едва сомкнула глаза, а в конторе была раньше всех, чем вызвала неподдельное удивление охранника. В ожидании коллег я коротала время, болтаясь по пустым коридорам: ключей от кабинетов у меня не было, да они мне были и не нужны. Голова и так обрабатывала слишком много информации, а движение всегда помогало мне ее упорядочить – этому научил меня отец.

Субботкин понял, что со мной что-то происходит, едва появившись в противоположном конце коридора: сразу нахмурил брови и сморщил лоб.

– Ты чего тут? – спросил, приблизившись.

– Есть новости, открывай, – кивнула я на кабинет, сгорая от нетерпения выложить ему все.

Едва дверь за нами закрылась, я открыла фотографию на телефоне и поднесла к лицу Виктора. Тот сощурил глаза, читая текст, а потом медленно, словно в кино, перевел взгляд с послания на меня.

– Что это?

– Нашла в квартире твоей бабушки.

Наверняка в тот момент Субботкин жалел, что позволил мне там остановиться.

– Это как-то связано с тем, что мы узнали от Звонарева?

– Вероятно, раз там фигурируют и коалиция, и какие-то встречи, а также планы работы.

– То есть моя бабка тоже в этом участвовала? – оторопел он.

– Похоже, что да, – твердо заявила я. – Курировала их, возможно. – Я так понимаю, в детали своей работы она не вдавалась?

– Нет, она всегда говорила, что эту тему оставляет в стенах университета, а с семьей ей интересно общаться о другом.

– О Платоне Артемьевиче ты от нее слышал?

– Не припомню, но можем снова обратиться к Звонареву, – неуверенно произнес Виктор и добавил: – Что там за рисунок внизу страницы?

– Четыре стрелы.

– Видел, что четыре. Тебе ничего не напоминает?

– Еще как, – усмехнулась я.

Он потер виски.

– Что делать будем? – беспомощно спросил Субботкин.

– Распутывать этот тугой клубок, нам не впервой.

* * *

Когда мы ввели Настю в курс дела, она отреагировала в свойственной ей манере.

– Надо срочно решить, кто и чем займется.

– Предложения? – вскинул бровь Виктор.

– Сколько угодно, – с готовностью заявила она. – Первым делом ищем некоего Платона среди преподавателей, аспирантов, студентов. Имя редкое, так что успех нам обеспечен.

– Вот оптимистка!

Субботкин улыбнулся, а я кивнула в знак солидарности.

– Соседнюю область я уже предупредила, – продолжила Настя. – В случае обнаружения чего-то подозрительного или непоправимого нам сообщат тут же. Нам нужно забрать у родителей планшет Василисы, а тебе, Таня, выяснить, не преуспели ли ваши умельцы с ноутбуком первой жертвы. И еще, конечно, предстоит и дальше перебирать архивы бабушки Виктора.

– Могу помочь, – предложил он.

– Давайте распределим обязанности, а там видно будет, можем ли мы позволить себе такую роскошь, как помощники.

В итоге решено было поступить следующим образом: Настя отправлялась за планшетом к Котовым, а нам с Виктором предстояло организовать еще одну встречу со Звонаревым. По пути я собиралась позвонить коллегам, справиться об успехах в восстановлении данных Наташиного ноутбука.

Разбору архивов Глафиры Дмитриевны был присвоен статус второстепенного задания, а потому его мы решили отложить до вечера.

– Не уверен, что он согласится еще на одну встречу, – вздохнул Виктор, но все-таки принялся набирать номер Звонарева.

Пользуясь моментом, я вышла в коридор и позвонила Дуне.

– Кажется, мы с тобой сто лет так часто не болтали, – обрадовалась она.

– Забыла спросить отчество твоей матери.

– Ивановна, – сообщила подруга.

А я отметила про себя, что и отчество ее родительницы было самым заурядным, что играло против нас.

– Как отец?

– Последние дни сам не свой, пришлось увеличить дозу таблеток.

– Дунь, а ты знаешь, где он учился и как познакомился с твоей мамой?

– Окончил московский университет, строительный, кажется. По специальности, как ты понимаешь, никогда не работал. Маму встретил там же, в столице, когда она приезжала то ли на экскурсию, то ли на институтскую практику, – рассказала она. – Как твои успехи? Удалось узнать что-то о нашем временном пристанище?

– Ничего вразумительного, – призналась я. – Как будто не было в Иванчиково детского дома. А может, и нас не было?

– Эй, подруга? Ты чего? – рассмеялась она.

– Да не знаю, что и думать, – вздохнула я. – Кстати, твои отец или мать никогда не упоминали ни о какой коалиции?

– Не припомню.

Я подробно описала Дуне изображение, найденное в письме моего отца, но и оно ей ни о чем не говорило, что неудивительно, я за одиннадцать лет также не видела и не слышала от родителя ни о чем подобном.

– Ольга Ивановна Петрова, – сообщила я Субботкину, вернувшись в кабинет. – Узнала отчество матери моей подруги.

– Хорошо, постараюсь проверить, если Звонарев сам не вспомнит такую студентку.

– Он согласился на встречу?

– С трудом. Думаю, придется заехать по пути за бутылкой коньяка или виски.

– Производственные издержки, – усмехнулась я.

* * *

Мы выехали на проспект, в конце которого располагался университет, и я догадалась, что направляемся мы именно туда.

– Федор Павлович назначил встречу там же?

Это показалось мне несколько странным, учитывая, что он больше не преподавал.

– Думаешь, что наш дядька зачастил на свою прежнюю работу? Может, скучает?

– Или что-то скрывает от посторонних глаз в своей квартире?

– Что, например?

– Знакомый нам знак, нарисованный во всю стену в гостиной, например, – предположила я.