Нулевой день - Рут Уэйр

том, чтобы сидеть в камере без возможности даже позвонить, в то время как полиция раз за разом будет идти по ложным следам в надежде все-таки признать виновной меня, сводила с ума. Я боялась не последствий для себя, а того, что с каждой впустую потраченной минутой настоящий убийца ускользал бы, а я не могла бы его остановить.

Я найду убийцу Гейба, раз уж полиция не может. И если ради этого придется стать мишенью, пусть так.

Решение бежать мне самой представлялось необдуманным, но годы обучения моему ремеслу дали мне важное знание, благодаря которому я и взломала дверь в «Арден-альянс», а не стала дожидаться помощи Гейба. Как я всегда повторяла, в нашем деле заминка сама по себе опасна. Конечно, теперь ставки были куда выше, чем в «Арден-альянс». И конечно, я могла подождать. Хел так и посоветовала бы сделать: показать Малик письмо, а она пусть думает.

Но ожидание таило в себе опасность. И немалую, как я уже сказала, ставки были в сто раз выше, чем во время банальной проверки компании. Решению сопутствовали два серьезнейших «если», и от них зависела моя свобода.

Во-первых, что, если человек, оформивший страховку, не допустил ошибок? Что, если он прибег к защищенному браузеру и ВПН[10] – собственно, к тому, чем Гейб и сам пользовался, не вызывая подозрений, – и перевел платеж обратно на личный счет Гейба? Вполне вероятно, убийца справился со всеми логистическими трудностями, замел все следы до единого. В таком случае полиции оставалось только поверить мне на слово и отмести мотив, который им подали на блюдечке, а Малик уже показала, что доверия мне нет. Полиция однажды подвела меня и вполне могла подвести снова. Мутило от мысли, чем все кончилось бы в худшем случае: я за решеткой, Джефф Лидбеттер нашептывает Малик, что я ненормальная, а убийца Гейба тихонько посмеивается. Это «если» я прикинула еще в допросной, потому и сбежала.

А второе «если» пришло мне в голову только по дороге с Ланкастер-лейн. По-своему эта мысль пугала больше. Вдруг страховку оформил… сам Гейб?

Доказательств у меня не было. Мы этот вопрос не обсуждали. Из-за чего-то же Гейб умер – вернее, из-за кого-то. Я понятия не имела, из-за кого, но теперь, вспоминая последние недели и месяцы, призадумалась: а не предвидел ли Гейб такой исход? Не смерть, конечно. Гейб не стал бы спокойно дожидаться киллера, чушь! Он меня предупредил бы, вызвал бы полицию, защитил бы нас. Однако кое-какие странности всплыли в памяти. Гейб стал немного взвинченным. Случалось, что я с ним говорила, а он, погруженный в свои мысли, не отрывал взгляда от компьютера – приходилось даже стучать ему по плечу. Тогда Гейб качал головой: «Извини, солнце, работа все нервы вымотала». Совсем на него не похоже. Гейб любил свою работу. Конечно, ему не нравилось возиться с налогами и выставлять счета, как и всякому человеку, однако нахмуренные брови и уклончивость появились впервые.

Чем больше я об этом размышляла, тем сильнее убеждалась: за неделю до смерти Гейба тревожил какой-то вопрос. Не столь значительный, чтобы броситься мне в глаза, но куда более серьезный, чем я думала, и пожалуй, более серьезный, чем считал сам Гейб. И если он правда попал в неприятности, столкнулся с опасными людьми и за меня испугался… тогда да. Полагаю, при таком раскладе он мог оформить страховку. Допускаю, что тайком, убеждая себя: конечно, волноваться глупо и ни к чему зря меня пугать, однако не повредит запас на случай, если его, скажем, собьет автобус.

Если Гейб правда сам оформил страховку, я никак не смогу доказать, что ничего не знала. Тогда получается, он не защищал меня даже после смерти, а обрек на срок за убийство.

Мне хотелось плакать от мысли, что Гейб всеми силами пытался мне помочь, но благими намерениями невольно заманил в ловушку.

«Хватит, – приказала себе я. – Плакать нельзя». Рыдания посреди главной улицы точно привлекут внимание, сколько ни прячь волосы под кепкой. Меня не должны заметить.

У главного входа в торговый центр взгляд зацепился за кое-что интересное. Телефонная будка. Аппарат сломан, на стекле табличка: «Не работает». Осмотревшись по сторонам, я юркнула внутрь, содрогнулась от запаха мочи и осторожно сорвала табличку.

Скотч скомкался и прилип сам к себе, зато бумага не пострадала. Я спрятала находку за пазухой и вышла из телефонной будки, мысленно извиняясь перед несчастным, который попробует позвонить.

В торговом центре было жарко, даже душно, в сравнении с февральской сыростью на улице, и я взмокла в своей куртке и кепке, однако снять их не могла. Вытирая пот с носа, я проталкивалась сквозь толпу, стараясь пореже оглядываться через плечо.

Вряд ли за мной следили. Полиция никак не могла знать, где я. Слежка за Хел – другое дело, но ждать сестру оставалось… Я машинально потянулась за телефоном и вспомнила: он лежит в урне в паре миль от Солсбери-лейн. Посмотрела на большие часы в атриуме. Еще пятнадцать минут. Времени предостаточно.

И все равно я нарочно шагала в самой густой толпе, поднялась по эскалатору к фойе кинотеатра, оттуда – на второй этаж «Урбан аутфиттерс», а потом спустилась на первый. Начала искать туалет, о котором говорила Хел, но меня кое-что смутило. Боль в боку от ушиба притупилась по дороге сюда, а теперь вдруг стала… жгучей. К тому же это место подозрительно щекотало и явно не от пота.

Я остановилась в неприметном уголке рядом со стеллажом искусственных растений и сунула руку под куртку. На пальцах была кровь. Много крови. Видимо, сильно порезалась, бросившись на стену.

Тихо ругнувшись, я вытерла пальцы о джинсы, надеясь, что на темной ткани пятно в глаза не бросится. «Надо остановить кровь, – подумала я, – или она проступит через одежду». Звонить Хел слишком поздно: она вот-вот придет, да еще с девочками.

Рядом была большая аптека со всем необходимым. Одна беда: на кепку ушли почти все наличные.

Я призадумалась, оценивая аптеку взглядом. Мне и раньше приходилось воровать в магазинах. Гордиться тут нечем, но мы с Хел по-разному перенесли потерю родителей. Она взялась за учебу, поступила на факультет журналистики и стала образцовой студенткой. А я… нет. Я покатилась по наклонной, выкидывала фокусы, бросила школу. А дальше начала воровать. Не потому что нуждалась: богатства мы не унаследовали, но родители оформили в свое время полис на приличную сумму, и при разумных тратах нам с Хел вполне хватало денег. Просто