Смерть негодяя - Мэрион Чесни Гиббонс

помолвке с деревенским полицейским. Халбертон-Смайт ни с кем не делился этими опасениями, так как был слишком заносчив, чтобы высказать подобную мысль вслух. Но мысль эта не давала ему покоя. И вот настал поворотный момент. Если бы не вмешательство Макбета, эту неуместную кончину сочли бы вполне благопристойным несчастным случаем (Халбертон-Смайт по-прежнему считал, что все так и было). В результате полковник вдруг обнаружил, что разрешает Блэру остаться в поместье – при условии, что он будет охранять их от журналистов.

– Только не вздумайте беспокоить слуг, – сказал полковник. – Не надо звонить в колокольчик и гонять их туда-сюда по дому. В наши дни слишком трудно найти хороших работников. И я не хочу искать кого-то нового только потому, что какой-то полицейский возомнил себя хозяином поместья.

Блэр сдержал возмущенный возглас и растянул рот в фальшивой улыбке, после чего горячо поблагодарил полковника, держась так же раболепно, вернулся в столовую и кивком головы велел Хэмишу следовать за ним.

– Не здесь, – сказал Хэмиш, заметив Дженкинса, притаившегося в углу. – Вижу, тебе не терпится все мне высказать. Давай выйдем. – Он направился к выходу, и, выругавшись себе под нос, Блэр двинулся за ним.

Хэмиш подошел к своему автомобилю и повернулся к старшему инспектору.

– Ну, приятель, давай. – Констебль был немногословен.

Блэр глубоко вздохнул.

– Во-первых, ты должен звать меня «офицер», – прорычал он. – Где твоя форма? Я напишу рапорт.

На Хэмише была поношенная клетчатая рубашка и старые фланелевые брюки.

– Во-вторых, я убежден, что произошел всего лишь несчастный случай. Ты не имеешь права шастать по вересковой пустоши в поисках улик, не поставив меня в известность. В-третьих, не в твоих полномочиях было отпускать пилота до того, как я опросил его. Ты, пройдоха, стоишь тут и думаешь, что умнее меня, раз раскрыл то, последнее дело. Но это была просто случайность! Я все изложу в отчете, и посмотрим, что ты скажешь полицейскому комитету, чертов ты сукин сын.

– Да уж, – добродушно согласился Хэмиш, – вот ужас-то будет. Прямо вижу, как расскажу всем важным шишкам, что старший инспектор Блэр хотел выдать убийство за несчастный случай. А я, одетый в какое-то барахло, потому что моя форма уже по швам трещит…

– Что?! – взревел Блэр. – Слушай, парень, уж я точно знаю, что в прошлом году тебе выдали деньги на новую!

Хэмиш прикусил язык. Деньги и впрямь были, но он все отправил семье домой.

– А, неважно, – непринужденно продолжал Хэмиш, махнув рукой. – Теперь насчет пилота. Его зовут Билли Симпсон, я зафиксировал его показания, они будут у тебя на руках сегодня же. В любом случае его слова сейчас не имеют значения: в заключении патологоанатома сказано, что капитан умер еще до прибытия вертолета. Но я могу все рассказать и полицейской комиссии, которой ты мне тут угрожаешь.

– Возможно, я немного поторопился, – уступил Блэр. – Забудем о пилоте. Иди занимайся своими громкими делами, типа кражи конфет из ларька, а серьезные дела оставь профессионалам.

– Накануне случившегося я был на приеме в поместье, – сказал Хэмиш. – Мог бы рассказать, чем занимались гости и какие отношения их связывали с капитаном.

Блэр похлопал его по плечу.

– Может, попозже заеду в участок и возьму у тебя показания.

– Значит, в этот раз не я удостоен чести приютить вас?

Блэр аж грудь выпятил.

– По приглашению полковника я останусь здесь.

Хэмиш удивился.

– Так что просто не вмешивайся, – добавил Блэр.

– Да уж, с таким-то профессионалом моя помощь не понадобится, – вздохнул Хэмиш и открыл дверь автомобиля. – Не забудь отдать куропаток на экспертизу.

Блэр хмыкнул и уже собрался уйти.

– Ах да, и оружейную не забудь проверить, – любезно добавил Хэмиш.

Блэр вздрогнул.

– Что?

– Оружейную комнату. В поместье, – терпеливо пояснил констебль. – Капитана застрелили, и если убийца не настолько глуп, чтобы оставить ружье у себя в спальне, то он, скорее всего, позаимствовал ружье в оружейной, почистил и вернул на место.

Констебль Макбет спокойно выехал с территории поместья и направился в Лохдуб. Но на вершине холма, с которого открывался вид на деревню, он остановился, заглушил двигатель и вышел из автомобиля. Внизу над озером клубился туман, то поднимаясь, то опускаясь. Деревня располагалась аккуратно в два ряда, но через мгновение уже исчезла из виду.

– Ублюдок! Ненавижу! – взревел Хэмиш.

Овца испуганно ускакала на своих черных ножках.

Он сделал большой глоток свежего воздуха. Хэмиш редко выходил из себя, но то, что Блэр отстранил его от дел, привело его в ярость. В тот короткий миг Хэмиш возненавидел не только Блэра, но и Присциллу Халбертон-Смайт. Она оказалась всего лишь глупой девчонкой, которая обручилась с мужчиной только потому, что он знаменитость. Она не стоила и толики его душевных терзаний. И пусть Блэр и расследует это дело – если сможет, конечно.

Хэмиш уверял себя, что сам решил жить спокойно. У него были все шансы на продвижение по службе, но он отмахнулся от них, понимая, что жизнь в большом городе ему не по душе. Там придется подчиняться начальству, которое может оказаться таким же, как Блэр. Констебль любил свою простую, неторопливую жизнь и красоту сельской местности. Кроме кур и гусей он держал овец на взятом в аренду небольшом крофте. В Лохдубе можно было немного подзаработать на стороне, торгуя яйцами, ягнятами или выигрывая денежные призы в местных соревнованиях. Как можно бросить все это из-за ущемленной гордости? Потому что инспектор оскорбил его? Потому что дочка хозяина поместья дала понять, что ей важнее деньги и слава, даже мимолетная?

Злость исчезла так же быстро, как и возникла, оставив после себя только усталость и грусть. Он сел обратно в автомобиль и поехал дальше, остановившись только у Лохдуба, чтобы подвезти мальчишку, забредшего слишком далеко от дома.

Приехав в полицейский участок, состоявший из рабочего кабинета и камеры с одной стороны и его жилища – с другой, Хэмиш повесил на дверь объявление, гласившее, что все запросы следует направлять в полицию Стратбейна, затем плотно закрыл дверь на засов. Скоро нагрянут журналисты и телевизионщики, а Хэмиш знал, что обычным констеблям не полагается делать заявления перед прессой. Легче было притвориться, что никого нет дома, чем каждые пять минут открывать двери со словами: «Без комментариев».

Он съел запоздалый завтрак и решил вместе с Таузером пройтись по деревне, убедиться, что все спокойно. Убийство в поместье не должно отвлекать констебля от более мелких преступлений. В деревне обычно происходило только мелкое хулиганство по пьяни, небольшие кражи в магазинах и бытовое насилие – в отношении как женщин, так и мужчин. Наркотики еще не добрались