Смерть негодяя - Мэрион Чесни Гиббонс

к месту, – сказала миссис Халбертон-Смайт. – Человек умер, единственное, что мы можем, – это проявить немного уважения. У нас у всех был тяжелый день, причем неоправданно тяжелый. Этот мужчина, Блэр, просто неотесанная свинья. Хэмиш Макбет, конечно, бестолковый дармоед, но хотя бы не грубиян. Через пять дней в Лохдубе состоится ярмарка крофтеров, и устроители Мода хотели, чтобы мы помогли им собрать средства. И, дорогой Генри, у меня совсем вылетело из головы. Члены комиссии интересовались, не будете ли вы так любезны вручить призы победителям?

– Конечно, с радостью, – самодовольно ответил Генри. – Но что такое Мод?

– Это фестиваль гэльской песни, – объяснила вернувшаяся в комнату Присцилла. – Обычно мы отвечаем за благотворительный прилавок. На ярмарке всегда весело, можно недорого прикупить прекрасные шерстяные вещи ручной работы и сувениры из оленьих рогов. Еще и ковры из овечьей шерсти продают довольно дешево!

Вошел запыхавшийся и чем-то раздраженный Дженкинс.

– Там пришли джентльмены из прессы, – сказал он. – Столпились у парадного входа, говорят с этим мужчиной, Блэром.

– Так прогоните их! – взревел полковник. – Вообще этим должен заниматься этот идиот Макбет, это его работа. Дженкинс, позвони ему в участок, пусть сейчас же едет сюда. С Блэра станется весь вечер разглагольствовать перед журналистами.

Хэмиш вспыхнул от стыда и пожалел, что остался и выпросил чай. Он знал, что Джесси не выдаст его, но если кто-то решит вдруг подойти к окну, то его тут же обнаружат. Он тихо опустился на пол и всем своим длинным, тощим телом перекатился под диван.

Голоса то стихали, то становились громче. По мере того как тень внезапной смерти отступала, собравшиеся держались все более оживленно. Дженкинс вернулся и сообщил, что полицейский участок не отвечает на звонки, работает только автоответчик, поющий грубым голосом что-то на гэльском. Хэмиш мысленно застонал. Он вечно забывал проверить звонки. Два месяца назад он поставил подержанный автоответчик и с того момента так и не прикасался к нему. Предыдущий владелец, очевидно, использовал его для записи любимых гэльских напевов. Хэмиш, как и все шотландские горцы, питал слабость ко всякой подержанной технике – и, подобно своим сородичам, после покупки тут же терял интерес к новой игрушке.

Гости начали расходиться, чтобы скоротать время до ужина в своих спальнях. Хэмиш уже собирался выползти из своего укрытия и сбежать, как вдруг на его бок опустилось нечто тяжелое – это означало, что на диван сели два человека.

– Боюсь, знакомство с Высокогорьем выдалось весьма непростым, – раздался голос Присциллы.

– Бедняга Питер, – ответил Генри Уизеринг. – Я бы не хотел так внезапно отойти в мир иной, а потом слышать, как здесь, на земле, все радуются моей смерти. Присцилла, дорогая, не переживай. Думаю, мне начинает здесь нравиться, несмотря на весь этот спектакль. После свадьбы ты бы хотела жить здесь?

– Я еще не думала об этом, – сказала Присцилла. – Мне казалось, что ты захочешь остаться в Лондоне. Но если ты думаешь, что тебе не будет в тягость жизнь в такой дали… то, возможно, я бы хотела жить здесь. Не прямо здесь, конечно же. Славно было бы иметь свой дом.

– Мы построим свой собственный замок, – произнес Генри. – Иди ко мне. Весь день мечтал поцеловать тебя.

Хэмиш вспотел от стыда.

Генри обнял Присциллу за плечи. Неожиданно для себя смутившись, она опустила глаза и вдруг прищурилась. Из-под дивана высунулась длинная костлявая рука и потрогала ее за ступню. Присцилла подавила крик.

– В чем дело? – резко спросил Генри.

Однако Присцилла узнала край темно-синего рукава.

– Я все никак не приду в себя, – ответила она, нервно посмеиваясь. – Пойдем прогуляемся по саду. Мне нужно подышать. Здесь так душно.

Хэмиш подождал, пока их голоса не стихнут вдали. Затем он выкатился из-под дивана, открыл окно гостиной и вылез наружу, после чего обошел дом, никого не встретив. Журналисты уже разошлись. За огромным кузовом старомодного «роллс-ройса» Хелмсдейлов автомобиль Хэмиша был почти незаметен. Таузер посмотрел на хозяина грустным, полным укоризны взглядом.

– Да уж, здесь свариться можно, – сказал Хэмиш. – Как будем дома, дам тебе воды.

Когда он ехал по набережной, мягкий солнечный свет уже стал по-вечернему золотистым. У пирса выстроились рыбацкие лодки, плавно покачивающиеся на мерных волнах, идущих из Атлантического океана. «Хоть бы дождя не было, мне еще надо кое-что найти», – подумал Хэмиш.

Напоив Таузера и выпустив собаку в сад, он стал рыскать по тесной кухоньке в поисках чего-нибудь съестного. В холодильнике лежало немного черного пудинга и заветренный кусок хаггиса. В шкафчике обнаружилась банка фасоли. Затем Хэмиш пошел в курятник и набрал пять яиц.

Он ужинал яичницей с фасолью, запивая ее крепким чаем, когда услышал приветственный лай Таузера.

– Входите! – крикнул Хэмиш. – Открыто. – Подумав, что это кто-то из деревни, он стал искать еще одну чашку.

– И что же ты делал под диваном, Хэмиш? – раздался ясный, веселый голос.

Констебль поставил тяжелую керамическую кружку обратно в шкафчик и вместо нее достал чайную пару из тонкого фарфора.

– А, это ты, Присцилла, – сказал Хэмиш. – Присаживайся, выпей чаю.

– Это твой ужин? – спросила она.

Он задумчиво посмотрел на недоеденную яичницу с фасолью.

– Ну, на мой взгляд, это скорее небольшой перекус, – сказал он наконец. – Я бы не назвал это полноценным ужином. Хочешь?

– Нет, я скоро поеду домой. Ужин в восемь, а мне еще переодеться нужно. Но я бы выпила чаю. И все-таки, Хэмиш…

– Я искал улики. – Хэмиш с надеждой взглянул на Присциллу.

Она покачала головой.

– Скажи правду, Хэмиш.

Он вздохнул.

– Меня ужасно мучила жажда, я хотел чаю. Джесси увидела меня за диваном и принесла чай, пока никто не видел. Затем мне стало стыдно, и я подумал, что твой отец будет в ярости, если увидит меня, поэтому я спрятался под диваном. Я бы не смог слушать, как вы любезничаете, вот и попытался как-то привлечь твое внимание, – сказал Хэмиш, покраснев и отведя взгляд.

– Я еще не встречала таких жутких дармоедов, как ты, – хихикнула Присцилла. – И все же тебе неприятно было, наверное, опять иметь дело с Блэром. Ну и грубиян же он! Слава богу, это был несчастный случай. Только представь, если бы кто-то и правда грохнул этого мерзкого капитана! Что бы было! Наши фотографии разлетелись бы по всем газетам.

Хэмиш уткнулся носом в чашку.

– Разве тебя не смущает, что это и правда только несчастный случай? – ответил он наконец.

– Не очень, – сказала Присцилла спустя несколько секунд. – В мире полно негодяев, но никто же не убивает их. Зачастую убивают невинных детишек, идущих из школы, или престарелых пенсионеров. Знаешь, на юге дела обстоят еще хуже.