ПОКА НЕ ПОГАСНЕТ СОЛНЦЕ - "Nogaulitki"

— Э-э-э…

Богатырева слегка улыбнулась и чуть наклонила голову.

— Лер?

— Привет! – слишком активно кивнула я, широко улыбаясь. – Ты… Ты потрясно выглядишь! – выпалила я и покраснела. – В смысле… Я имею в виду…

— Не меняй слов, прозвучало мило, — рассмеялась девушка, поправив сумку.

— Ладно, — улыбнувшись, кивнула я. – Ты готова? Тебе понравится то, на что мы идем. По крайней мере, я надеюсь на это, — чуть тише добавила я, почесав нос.

— Тогда пойдем и выясним это, — тоже улыбнулась девушка и головой указала в направлении входа.

***

— Твою мать, ты серьезно?! – восхищенно воскликнула Богатырева, увидев афишу «Титаника», когда мы зашли внутрь кинотеатра. – Офигеть!

Я молча улыбалась, наслаждаясь эмоциями, украсившими лицо девушки. Она действительно была рада.

— Я надеюсь, это все еще твой любимый фильм? – спросила я только для того, чтобы убедиться в этом.

— Черт, да! – закивала Богатырева, разглядывая огромный плакат под стеклом с изображением Ди Каприо и Кейт Уинслет.

— Тогда отлично. Будешь что-нибудь? – я решила оставить ее около этого постера, пока буду добывать нам что-нибудь перекусить. – Колу, попкорн или, может, хот-дог? Тут очень крутые хот-доги. Сосиски не из кошек.

— Кошек? – усмехнулась Богатырева и перевела взгляд на меня.

— Ну, знаешь, ту историю… «Еще вчера бегала мяукала, а сегодня хот-дог», — улыбнулась я, сунув руки в карманы.

Богатырева рассмеялась и кивнула:

— Если не из кошек, тогда, пожалуй, хот-дог. И, наверное, колы.

— Хорошо, сейчас вернусь. Сеанс через десять минут, так что успеваем.

***

Я чуть не умерла, когда смотрела в свете экрана на Богатыреву, которая облизывала свои тонкие длинные пальцы. Черт, это было слишком сексуально, а я была слишком на взводе.

Я снова пропустила почти весь фильм, лишь на моменте ужина Джека Доусона и господ из первого класса, уткнулась в экран – это был мой любимый момент. А после снова стала коситься на сидящую рядом девушку, не имея возможности оторвать от нее глаз.

Я протянула Богатыревой салфетку, когда мы выходили из зала кинотеатра. Она неразборчиво поблагодарила меня и, шмыгнув, вытерла щеки и нос.

— Господи, ты сколько раз его смотрела? Почему ты до сих пор плачешь? – почти смеясь, спросила я, когда мы вышли на аллею.

— Мне жалко их. Они были такими молодыми, — прохныкала Богатырева. – Только-только нашли свою любовь, и тут…

— И тут непотопляемый корабль… утонул.

— А ведь она так любила его, — продолжала вздыхать Богатырева. – А эта ее фраза про спасение, вообще же за душу берет.

— М-да, — протянула я, покачав головой. Я никогда не ревела над «Титаником», но я помнила, сколько раз мы смотрели его с Богатыревой – каждый раз она потом хлюпала носом.

— Я каждый раз думаю о том, что было бы, если бы он не погиб. Если бы выжил, забравшись на дверь вместе с ней. Они жили бы долго и счастливо? Или через год возненавидели бы друг друга и разошлись?

Я задумалась над ее словами. Ведь нам показана только та сторона, когда все началось. Просто им не повезло – их любовь не успела продолжиться, оборвавшись в самом зачатке.

— Мы этого никогда не узнаем, — пожала я плечами.

– Их любовь красива, потому что коротка. Никто не в курсе, как бы все сложилось, когда страсти бы поутихли, когда они столкнулись бы с суровой действительностью. Представь, — продолжала рассуждать Богатырева. — Они бы в целости и сохранности добрались до берега, живые и невредимые. И что потом? У Розы жених и мамаша, у Джека только альбом с карандашами. Имела бы их любовь продолжение?

— Ты думаешь, что после того, как они перепихнулись, на них бы обрушилась реальность, и они разбежались?

— Роза привыкла жить в другом обществе, другом классе. Она вполне могла бы оказаться не готовой к тому, что ей мог бы предложить Джек. А это не очень много, к слову, — пожала плечами девушка.

— Ты же сама сказала, что они любили друг друга, — напомнила я ей.

— Любили, но… Иногда одной любви мало, — проговорила Богатырева и замолчала.

Я шла рядом и думала о том, что не намек ли это на нашу с ней ситуацию.

— Мне кажется, — наконец, решила я заговорить, — ты раньше была более романтичной, — усмехнувшись, я вскользь взглянула на девушку.

Богатырева спокойно шла рядом, смотря перед собой. Подумав несколько секунд, она пожала плечами.

— Раньше я была более глупой. Думаю, дело в этом. Даже Дашка мне это говорила, — добавила она.

— Что ты была более глупой? – подняла я бровь.

— Нет, более романтичной. Не знаю, мне кажется это нормально. С возрастом на все смотришь по-другому.

— Как Даша поживает? – решила я переключить тему, когда мы вышли на неширокую дорожку, обрамленную с обеих сторон невысокими кустами с жесткими ветками.

— О, она мне открытку прислала, — горячо заговорила Богатырева, подтягивая к себе сумку. – С фоткой. Хочешь посмотреть?

— Конечно, — охотно ответила я. – Вы переписываетесь по старинке? – не удержалась от вопроса.

— Знаешь, да, — достав конверт из сумки, Богатырева открыла его. – Конечно, мы и по Скайпу общаемся, и по Ватсапу, но регулярно обмениваемся открытками или пишем письма в конвертах.

— Как мило, — пробормотала я, стараясь внимательнее смотреть под ноги. Дорожка была довольно узкой, а кусты по бокам торчали так, словно намеревались отобрать мою одежду. Начался такой ветер, словно вот-вот должен был пойти дождь, хотя весь день на небе не было ни облачка.

— Вот, смотри, какая Дашка стала, — Богатырева протянула мне фотокарточку, на которой была запечатлена симпатичная молодая девушка с короткими волосами и сидящей у ее ног большой собакой. Они были сфотографированы в каком-то парке. На заднем фоне виднелись компании других людей, сидящих небольшими группами.

— Это… Это Даша?! – не поверила я глазам, замедляя шаг. – Она… Она очень изменилась.

— Да-а-а, — протянула Богатырева. — Но ей идет такая прическа, скажи? – она улыбнулась и выглядела очень довольной, словно была горда за свою подругу.

— Определенно, а что за… — только я протянула ей фотографию обратно и собиралась спросить про черного лабрадора, как очередной порыв ветра вырвал фотку у меня из рук. А дальше и вовсе начался сплошной цирк.

Богатырева протянула руку, чтобы поймать фотографию, но, конечно же, безуспешно. В этот же момент я услышала велосипедный звонок, а после увидела прыгающий свет фонарика, прикрепленного на переднюю раму. Парень на приличной скорости ехал прямо на нас, продолжая трезвонить в звоночек на руле. Дорожка была узкая – мы вдвоем с Богатыревой на ней еле вмещались, стало ясно, что встреча с летящим на всех парах велосипедистом не пройдет бесследно. Поэтому я, не раздумывая, развернула Богатыреву, чтобы он ее не сбил, а сама подставилась под удар.

Последнее, что я четко помнила в тот момент, это зажмуренное лицо парня, готового принять любой удар судьбы. Мы смешались в кучу – я, этот парнишка и велосипед. Помню, как пролетала через жесткие кусты, словно напуганная кошка, а этот гребаный велосипедист каким-то образом навалился на меня сверху. Благо, его железный конь не рухнул на нас – велосипед застрял в густых кустах задним колесом вверх, которое еще продолжало какое-то время вращаться.

Я открыла глаза и охнула, когда парень, который весил не меньше тонны по ощущениям, скатился с меня, тоже постанывая. Я повернула голову и увидела лежащую рядом фотку.

— Господи, вы в порядке? – напуганный голос Богатыревой привел нас обоих в чувство, и мы с парнем сели, как по команде.

— Фотку нашла, — я подняла снимок Даши и лабрадора, слабо улыбаясь.

— Простите меня, пожалуйста, — тут же запричитал парень, потирая бедро. – У меня тормоза барахлили и в итоге отказали. Простите, я не успел затормозить.