Идеальная помощница для орка-мэра - Татьяна Озерова

Я невольно дёрнулась, пальцы ослабели, и я чуть не уронила папку. Сердце замерло, а потом забилось заполошно. Всё то тёплое, спокойное чувство мгновенно испарилось, сменяясь ледяной волной нахлынувших воспоминания.

Рука Ярга, до этого поглаживающая моё бедро, тут же напряглась.

— Тина? — его голос прозвучал настороженно. — Что не так?

Я молчала, не в силах оторвать взгляд от злосчастного названия.

Ярг мягко, но настойчиво развернул меня на коленях, чтобы видеть моё лицо. Его светло-серые глаза изучали меня с пристальным вниманием.

— Что ты увидела в списке? Подрядчики… Есть знакомые названия?

Подумав, я решила не скрывать от него ничего.

Возможно, я придумала это всё. И это просто одно из названий в длинном списке подрядчиков. Просто название. Только для меня оно было символом краха всей моей прежней жизни.

— Мастерские Магдалины. Я... встречала его раньше, — с трудом выдавила я, опуская взгляд. — В архивах предшественника. Они поставляли бракованные клапаны для водопровода в Смоугейт.

Ярг медленно кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.

— Я знаю. Это одна из многих ниточек, за которую мы дёргаем. Но твоя реакция... она не из-за бракованных клапанов. Это выглядит чем-то очень личным. Говори.

В его голосе прозвучала та самая сталь, которая заставляла трепетать перед мэром всех, от простых служащих до министров. Но сейчас она была направлена не на меня, а на мою защиту. Он требовал правды, чтобы уничтожить возможную угрозу — мне.

Я легко считала это в его взгляд. Глубоко вдохнула, сжимая пальцы в кулаки.

Ведь я прятала эту историю так долго, что она стала частью меня, гноящейся раной, которую я боялась вскрыть.

Но сейчас, сидя на коленях у этого могущественного мужчины, который сделал меня своей женой и был со мной так внимателен и бережен в мой первый раз, я почувствовала, что больше не могу и не хочу носить это в себе.

— Магдалина... это моя тётя, — начала я тихо, глядя куда-то в сторону, на узор ковра. — Вернее, она назвалась моей тётей после смерти родителей. Она забрала меня к себе, оплатила учёбу в Академии. Говорила, что видит во мне талант.

Я чувствовала, как тело Ярга стало абсолютно неподвижным, его внимание было подобно сжатой пружине.

— У меня был проект. Механический калькулятор, работающий на паровой тяге. Он мог оптимизировать городской бюджет. Я работала над ним три года. А за день до презентации... — мой голос дрогнул, и я сглотнула ком в горле. — Она представила его на выставке как своё изобретение. Мои чертежи. Мои расчёты.

Я рискнула взглянуть на Ярга. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря.

— Когда я отказалась за неё работать, когда посмела пригрозить разоблачением, она выгнала меня на улицу. Сказала: «Кто поверит бредням сироты против слова благородной дамы?». Из Академии меня отчислили за неуплату. И ещё остался долг. Благодаря работе у тебя, я… почти даже всё выплатила.

Прерывисто вздохнув, я подытожила:

— Я пыталась доказать… Но её слова оказались правдой. Никто мне не поверил. Никто.

Последние слова сорвались на шёпот, и я закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам катятся горячие, горькие слёзы унижения и ярости, которые я копила все эти месяцы.

Внезапно его сильные руки подняли меня и усадили на диван.

Ярг поднялся, его движение было резким, взрывным. Казалось, воздух в комнате сгустился и сейчас здесь засверкают молнии.

Быстрыми, пугающими шагами Ярг отошёл к окну и наклонился, вцепившись в подоконник. Я съёжилась от его спрессованной ярости, показалось, что сейчас прочное дерево под его руками треснет, настолько побелели его пальцы.

— Так вот откуда ноги растут, — его голос был низким, вибрирующим, нарочито тихим, и от этого казался в тысячу раз страшнее, чем если бы он заорал. — Воровство. Мошенничество. Использование сирот для прикрытия своих афер. Я знал, что её сеть гнилая, что она тянет щупальца в десятки проектов, но чтобы так... чтобы так сломать жизнь...

Он обернулся на меня, окинул взглядом мою съёжившуюся фигуру. Нахмурился, с силой провёл рукой по лицу, и когда убрал её, выглядел спокойным, лишь его глаза горели холодным, беспощадным огнём.

— Я давно на них охочусь. Но они как гидры — отрубишь одну голову, вырастают две. Доказательств, железных, неопровержимых, не хватает. Они мастера заметать следы.

Ярг снова стал ходить по кабинету, его кулаки были сжаты, а плечи напряжены, как у зверя, готовящегося напасть.

Видеть его таким — этого могущественного, обычно контролирующего себя мэра — в такой первобытной ярости из-за меня, из-за моей старой боли, было и пугающе, и... пьяняще.

Он вдруг остановился и посмотрел на меня. Его взгляд был острым и холодным как сталь.

— Ты сказала, у тебя не было доказательств. А чертежи? Наброски? Хоть что-то, что может связать проект с тобой, а не с ней?

Я покачала головой, снова чувствуя себя той беспомощной девчонкой.

— Всё осталось у неё. В доме. Она всё забрала. В Академии все записи были оформлены на её имя, как на покровителя.

Ярг издал короткий, похожий на рык звук.

— Значит, будем искать другие рычаги. Бракованные клапаны в Смоугейте — это уже угроза жизни горожан. Это не воровство интеллекта, это убийство. И за это, — его голос стал тихим и смертельно опасным, — она ответит по всей строгости. Я обещаю тебе это, Тина. Они дорого заплатят за всё.

Глава 33. Выходные

Я сидела, вжавшись в диван, чувствуя неконтролируемую дрожь во всём теле.

И даже не от страха перед ним, а от той первобытной силы, что исходила от него, когда он говорил о возмездии.

Это была та его сторона, которую я инстинктивно боялась. Та, что любого могла стереть человека в порошок. Только теперь эта сила была направлена на защиту меня.

Он пристально посмотрел на меня. Так же быстро, как вспыхнула, буря в его глазах утихла, сменившись тяжёлым, глубоким теплом. Его ярость испарилась, теперь его лицо выражало досаду и… что-то трепетное, нежное.

Ярг подошёл ко мне, присел перед диваном на корточки, взяв мои руки в свои таким бережным осторожным движением, что у меня дыхание перехватило, а тело расслабилось, потянувшись к нему.

— Прости, — его голос снова стал низким и бархатным. — Я не хотел пугать тебя. Только не тебя. Никогда.

Он поцеловал мои пальцы и прижался к ним губами.

— Но я