Идеальная помощница для орка-мэра - Татьяна Озерова

осторожно коснулся её припухших от поцелуев губ.

— Моя, — прошептал я, и в этом слове был весь смысл моей жизни, которого я не знал, пока не встретил её.

Она слабо улыбнулась и прижала ладонь к моей щеке, разрывая моё сердце в клочья своим взглядом, своей лаской.

— Мой, — ответила мне она.

Глава 32. Утро

Я приходила в сознание медленно, как будто всплывая со дна тёплого, спокойного моря.

Первым, что я ощутила, была тяжесть большой руки на моём бедре. И море тепла, исходящее от огромного тела, прижатого к моей спине.

Память нахлынула разом, заставив сердце замереть и тут же забиться чаще. Ночь. Его руки. Его губы. Его… власть.

Но сквозь смущение пробивалось другое, совершенно новое чувство… абсолютного, глубочайшего счастья.

А ведь как я боялась. И боли, и грубости. Что властный, могущественный орк, так резко и часто жёстко решающий дела, и со мной может обойтись так же.

Вместо этого… до сих пор не могла поверить, сколько нежности и терпения оказалось в его казавшихся грубыми руках.

Столько бережности в каждом движении, любви в каждом шёпоте.

Он был так терпелив. Как мастер с редким хрупким механизмом. Он не ломал, а настраивал, и в итоге я… зазвучала. Для него. Благодаря ему.

Я осторожно приоткрыла глаза. Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, выхватывая из полумрака очертания его могучего плеча, на котором лежала моя голова. Его дыхание было ровным и глубоким. В этом не было ничего от грозного мэра. Это был просто мужчина. Мой муж.

Он пошевелился, и его рука на моём бедре сжалась, притягивая меня ещё ближе.

— Не смей двигаться, — его голос, хриплый ото сна, прозвучал прямо у моего уха, и по моей коже побежали мурашки. — Я ещё не насмотрелся на свою жену.

Я застыла, чувствуя, как жар разливается по щекам. Он перевернул меня на спину и, опершись на локоть, принялся просто смотреть.

Его светло-серые глаза, обычно холодные как сталь, сейчас были мягкими и тёплыми, как дымка над утренней водой. В них не было привычной оценивающей тяжести, только спокойное, бездонное удовлетворение.

Я совершенно не привыкла разлёживаться в постели. Разум бунтовал, ощущая происходящее праздностью. Хотя тело умоляло остаться с ним, в его объятиях.

— Поспи ещё, — заявил он, пристально глядя на меня.

Я тяжело вздохнула, и прижалась к нему. Ярг рассмеялся и поцеловал меня.

— Не привыкла разлёживаться? — прищурился он, и в уголках его губ появилась улыбка.

Смутившись, я кивнула.

— Я выспалась. Очень странно не работать.

— Мне тоже, — его улыбка и новый лёгкий поцелуй, — тогда встаём. Я распоряжусь подать завтрак сюда.

Он встал, и я невольно залюбовалась видом его мощной обнажжённой спины, высокого идеально сложенного тела. Подумать только… по этой спине этой ночью скользили мои руки.

Ярг, нисколько не заботясь о своей наготе, подал мне шёлковый пеньюар нежного лавандового цвета — лёгкий, воздушный, струящийся. Он был таким же красивым, как и всё в этих покоях.

Стремительно оделся и вышел в гостиную. Я оделась, чувствуя себя одновременно принцессой и самозванкой.

Когда я вышла в гостиную, он уже ждал у стола. На нём были простые тёмные брюки и мягкая рубашка с расстёгнутым воротником. Этот простой, домашний вид делал его ближе, роднее, и от этого сжималось сердце.

Завтрак прошёл в молчании, но это была не неловкая тишина, а спокойная, наполненная пониманием. Он следил, чтобы моя тарелка и чашка не пустовали, и его пристальное внимание было приятнее любых слов.

Потом, поманив меня за собой, он направился в кабинет, который оказался здесь, в этих покоях. Но вместо того, чтобы подойти к рабочему столу, усеянному раскрытыми листами из папок, он опустился на диван и протянул мне руку.

Я медленно подошла, не понимая, что он задумал. Он легко обхватил меня за талию и усадил к себе на колени. Я ахнула от неожиданности, но он лишь обнял меня за плечи.

— Не пугайся, жена, — он прижал меня спиной к своей груди, его руки обхватили меня, и одна из них легла на стопку бумаг. — У нас есть работа.

Так мы и сидели. Он листал документы, делал пометки, а я, устроившись в его объятиях, пыталась сосредоточиться на колонках цифр.

Но это было невозможно. Его тепло проникало сквозь тонкий шёлк пеньюара, его глубокое дыхание было прямо у моего виска. Он то и дело отвлекался на меня: его губы касались моей шеи, его пальцы переплетались с моими, он поглаживал моё бедро через ткань.

От каждого прикосновения по телу разливалась уже знакомое тепло. Я чувствовала его желание, и понимала, что он давал мне передышку, догадываясь, что его присутствие, его близость — это то, к чему мне ещё нужно привыкнуть.

— Знаешь, — его низкий голос прозвучал у моего виска, заставляя замереть и покрыться мурашками, — когда ты работала в архиве, склонившись над бумагами, такая сосредоточенная и недосягаемая… я смотрел на тебя и думал только об одном.

Я замерла от его признания, и вскинула на него взгляд.

— О чём? — осторожно спросила я.

Его руки сжали меня чуть сильнее, устраивая удобнее на себе.

— О том, что однажды я буду держать тебя вот так. На своих коленях. Не сотрудницу или ценный актив. А свою женщину. Свою жену.

От этих слов во мне всё перевернулось. Вся моя прежняя жизнь, все страхи и сомнения показались далёким туманом. Здесь, в его объятиях, в этом роскошном убежище, я почувствовала себя так хорошо... И этот большой, властный орк, мой муж, был самым нежным и бережным хранителем моего тихого счастья и покоя.

— Я счастлив тем, что могу обнимать тебя и наслаждаться возможностью трогать и целовать. Дышать тобой.

— Мне очень хорошо, с тобой, Ярг, — заглянув ему в глаза, улыбнулась я.

Его глаза вспыхнули довольством и он снова легко и нежно меня поцеловал.

Меня так согрели его слова, создавая хрупкий кокон уюта. Я устроилась удобнее в его объятиях, стараясь сосредоточиться на цифрах в отчёте о поставках медных труб.

Теперь я могла воспринимать и цифры под шелест бумаги. И тепло его тела и счастье, которое чувствовала с ним.

Возможно, так и должна была выглядеть моя жизнь теперь.

Я продолжала листать бумаги, и вдруг снова в глаза бросилось название, вписанное в список субподрядчиков.

Мастерские Магдалины. Чёрные, чёткие буквы, будто