Ирландские предания - Джеймс Стивенс

охватывать воинов, и даже сам Финн почувствовал, что у него перехватило дыхание.

— Это слова отважного мужа, — согласился он через мгновение, — и если не сможешь ты опробовать себя во всем оговоренном, то не из-за нехватки желающих.

— В одном лишь беге, — задумчиво продолжил Финн, — у нас есть знаменитый победитель, Кельте Мак-Ронан.

— Славе этого сына Ронана недолго длиться, — заявил незнакомец.

— Он может обогнать благородного оленя, — заметил Конан.

— Он может обогнать ветер, — воскликнул Финн.

— Его не просят обгонять благородного оленя или ветер, — усмехнулся незнакомец. — Ему надо будет обогнать меня, — рявкнул он. — Покажите этого бегуна, и посмотрим, столь ли велико сердце в ногах его, как он вас уверяет.

— Его нет с нами, — вздохнул Конан.

— Этих выдающихся воинов никогда не оказывается, когда кликнут клич, — мрачно заметил чужак.

— Ручаюсь, — воскликнул Финн, — он скоро будет здесь, ибо я сам его приведу.

— Пусть так и будет, — согласился Кайл.

— Пока же меня не будет, — продолжил Финн, — я оставляю уговор, что ты будешь дружен с присутствующими тут фениями и станешь соблюдать все условия и правила дружбы.

Кайл согласился на это.

— Я не причиню вреда никому из этих людей, пока ты не вернешься, — молвил он.

Затем Финн отправился в Тару королей, поскольку считал, что Кельте Мак-Ронан наверняка там будет. «А если его там нет, — думал воитель, — тогда я найду его в фенийском Кеш-Корране[86]».

Глава II

Не успел Финн отойти подальше от Бен-Эдара, как вошел в гу-стой, сумрачный лес, где деревья росли так часто, а подлесок был так загущен и переплетен, что сквозь него едва можно было пробиться. Вспомнив, что когда-то через этот лес была прорублена тропинка, он поискал ее. Это была глубокая протоптанная колея, которая шла, порой петляя, через весь тот лес.

Спустившись в эту мрачную ложбину, Финн двинулся вперед, однако, далеко забравшись в сырой лес, услышал звук хлюпающих и топающих шагов и увидал — прет на него ужасное существо со злобной харей; дикий, чудовищный, желтокожий, кряжистый великан, и на нем только дурно сшитый и обляпанный грязью серый плащ, который болтается и хлопает по икрам его большущих голых ног. На топающих ступнях его были огромные чеботы, по форме напоминавшие лодки, но поболее их, и каждый раз, когда он опускал ногу, она месила раскисшую грязь и выплескивала целую бочку жижи.

Финн никогда не видел великанов, подобных этому, стоял и глазел он на него, застыв в изумлении.

Великан же его поприветствовал.

— Совсем один ты тут, Финн? — воскликнул он. — Как же так вышло, что рядом со своим командиром нет никого из фениев?

При этом вопросе Финн пришел в себя.

— Это слишком долгая история, слишком запутанная и темная, чтобы рассказывать ее, да и времени у меня на это нет.

— Ну все же расскажи, — настоял гигант.

Тогда Финн под таким настоянием рассказал о прибытии Кайла Железного, о вызове, брошенном последним, и о том, что он, Финн, отправился в Тару королей, дабы отыскать Кельте Мак-Ронана.

— Я хорошо знаю этого чужака, — откликнулся здоровяк.

— Он и впрямь такой победитель, каким себя изображает? — спросил Финн.

— Он может совершить в два раза больше, чем обещает, — от-ветил монстр.

— Не перегнать ему Кельте Мак-Ронана, — настоял Финн.

Великан усмехнулся.

— Скажи еще, что он и ежа не перегонит, сердце мое. Да этот Кайл уж гонку закончит, когда твой Кельте начнет подумывать о старте.

— Тогда, — молвил Финн, — я уже и не знаю, куда обратиться и как защитить честь Ирландии.

— Я знаю, как это сделать, — откликнулся его собеседник, медленно покачивая головищей.

— Если так, — взмолился Финн, — скажите мне как, чести ради.

— Я сделаю это! — ответил великан. — Не разыскивай более этого тормозилу, сына Ронана со скрипучими коленками, — продолжил он, — попроси меня пробежать в этой гонке, и, ручаюсь, я буду первым на финише.

На это вождь расхохотался.

— Мой добрый Друг, у тебя хватит работы таскать две кучи грязи, что облепили каждую полу твоего плаща, не говоря уже о твоей тяжеленой обувке.

— Ручаюсь, — воскликнул великан, — в Ирландии нет никого, кроме меня, кто может выиграть эту гонку. Слово даю!

Тут Финн согласился.

— Быть по сему, — молвил он. — А теперь назови мне свое имя.

— Кличут меня Вахлак Серый Плащ[87].

— Все имена — это имена, — ответил Финн, — и твое тоже имя.

Затем вернулись они к Бен-Эдару.

Глава III

Когда они подошли к воинам, мужи Ирландии окружили великана-чужака, и были среди них закрывавшие свои лица плащами, чтобы скрыть смех, были и катавшиеся по земле от хохота, были и прочие, что лишь разевали рты, сгибали колени, опускали руки и ошеломленно смотрели на незнакомца.

Кайл Железный тоже приблизился к великану и осмотрел незнакомца пристально и с особым вниманием.

— Беса ради, что это такое? — спросил он у Финна.

— Сердце мое, — молвил Финн, — это герой, которого я ставлю против тебя в забеге.

Кайл Железный побагровел лицом и чуть было не проглотил язык от гнева.

— До скончания вечности, — взревел он, — и до самого последнего мгновения конца света не двину я ногой в состязании с этим жирным, крупным копытным, мерзко скроенным подобием побирушки.

Однако тут Вахлак разразился хохотом, да так, что у воинов в головах чуть барабанные перепонки не полопались.

— Успокойся, дорогой, я не побирушка, и род мой не хуже, чем у самого изысканного принца на этом сборище. Не уклониться тебе так от своего вызова, мой любезный, и ты побежишь со мной, или ты побежишь к своему кораблю, а я за тобой следом. Какой длины забег ты предлагаешь, сердце мое?

— Я никогда не бегаю меньше шестидесяти миль, — угрюмо ответил Кайл.

— Это небольшой забег, — молвил Вахлак, — но годится.

От этого места до Тростникового холма, Слиб-Ауахры[88] в Мюнстере, ровно шестьдесят миль. Тебе подойдет?

— Меня не волнует, как это будет устроено, — ответил Кайл.

— Тогда, — молвил Вахлак, — мы можем отправиться в Слиб-Луахру прямо сейчас, а поутру можем начать нашу гонку оттуда сюда.

— Пусть так и будет, — согласился Кайл.

Тут эти двое отправились в Мюнстер, а когда солнце садилось, достигли они Слиб-Луахры и приготовились провести там ночь.