Ирландские предания - Джеймс Стивенс

что вынесенное решение всего не учитывало. Ибо за тем столом Голл не должен был раздавать больше подарков, чем его командир и хозяин пира. Голл же, со своей стороны, был не вправе силой занимать положение величайшего дарителя среди фениев, ибо не было в целом мире никого, кто преподносил бы дары, сражался или сочинял стихи лучше Финна.

Это обстоятельство дела до суда не довели. Хотя возможно, оно было сокрыто из учтивости по отношению к Финну, ибо если Голла можно было обвинить в бахвальстве, то Финна можно было бы обвинить в более отвратительном деянии — в зависти. Тем не менее свара началась из-за хорохористой и напористой натуры Голла, и приговор времени обязан оправдать Финна и возложить вину на тех, кто ее заслуживает.

Однако следует добавить и запомнить, что всякий раз, когда Финна загоняли в угол, именно Голл вытаскивал его оттуда; а позже, когда время сотворило над ними самое худшее и фении были отправлены в ад как неверующие, именно Голл Мак-Морена, заявился в пекло с цепью в огромном кулачище, и были на той цепи три болтающихся железных шара, и именно он напал на полчища могучих демонов и вывел оттуда Финна со всеми фениями.

ВАХЛАК ДРАНЫЙ ПЛАЩ

Глава I

Однажды с Финном, сыном Кула, случилось нечто; а именно он покинул мир людей и со смятенной душой стал скитаться по Дивноземью. Провел он там много дней и ночей, попадал в переделки и смог принести с собой память о них.

Это само по себе удивительно, ибо мало кто помнит, что побывал в Дивноземье и тем более что с ним там приключилось.

На самом же деле мы не попадаем в Дивноземье, мы становимся дивными, и тогда с одним ударом сердца можем прожить год или тысячу лет. Однако, когда мы возвращаемся, память быстро затуманивается и кажется, что нам приснился сон или было видение, хотя мы и впрямь были в Дивноземье.

И то еще удивительно, что Финн не только помнил все, что случилось с ним в тот туго закрученный момент, но в этой истории есть и еще чему дивиться; ибо не только Финн попал в Дивноземье, но туда также была перенесена и огромная армия, которую он направил к Бен-Эдару, и ни он, ни воины не понимали, что покинули этот мир, пока не вернулись в него обратно.

Четырнадцать сражений, семь резервными силами фениев и семь регулярными, провел их предводитель во время того великого похода и марша. Когда они достигли Бен-Эдара, было решено разбить лагерь, чтобы войска могли отдохнуть перед военной операцией, которую Финн задумал на завтра. Место было выбрано, и каждый отряд и воинская группа размещалась как подобает, не создавая толчеи, неудобств или помех другим отрядам, ибо где отряд становился, там и отдыхал, другим не мешая и чувствуя себя вольготно.

Когда это было исполнено, вожаки отрядов собрались на покрытой травой равнине, возвышавшей над морем, где начали совещаться о грядущих завтра действиях, и во время этого обсуждения часто поглядывали они на широкий морской простор, что колыхался и блистал под ними.

Вместительный корабль под всеми парусами шел с востока к Бен-Эдару.

Время от времени, когда речи стихали, какой-нибудь воин глядел на спешащее судно и заводил о нем разговор; и возможно, именно в один из таких моментов и начались приключения Финна в Дивноземье.

— Любопытно, откуда идет этот корабль? — меланхолично спросил Конан.

Однако никто ничего толком сказать о нем не мог, кроме того, что это был корабль, хорошо оснащенный для войны.

Когда корабль подошел к берегу, наблюдатели заметили, как некий высокорослый мужчина спрыгнул с борта, ухватившись за древко своего копья, и вскоре об этом муже доложили Финну и привели его к нему.

Он и впрямь оказался воинственным и решительным здоровяком. Был облачен в дивные, прочные доспехи, на голове прочный резной шлем, на плече у него был великолепный бронзовый выпуклый щит, а по бедру постукивал прямой меч с широкими желобками. На плечах под щитом надет был роскошный алый плащ; спереди был большой нагрудник из червонного золота, а в кулаках сжимал он пару грубых копий с толстыми древками.

Финн и командиры оглядели этого мужа и были весьма восхищены его статями и снаряжением.

— Каких ты кровей, юный муж? — спросил Финн. — Из каких краев белого света ты прибыл?

— Кличут меня Кайл[85] Железный, — ответил незнакомец, — и я сын короля Фессалии.

— Какое поручение привело тебя сюда?

— Не с поручениями хожу, — сурово ответил сей муж, — а по делам, которые мне приятны.

— Пусть так. Что за приятное дело привело тебя в эту землю?

— С тех пор как я покинул свой край, не покидал я ни земли, ни острова, пока не заплатят мне дань и не признают власть мою.

— И ты прибыл в наше царство?! — воскликнул Финн, не веря своим ушам.

— За данью и покорностью, — рявкнул чужак и яростно ударил древком своего копья о землю.

— Руку на отсечение даю, — молвил Конан, — никогда не слыхали мы о воине, каким бы великим он ни был, кому не нашелся бы равный в Ирландии; по таким женщины нашего края поют похоронные песни.

— Клянусь рукой своей и словом, — молвил свирепый чужак, — твои речи наводят меня на мысль о мальчишке или дурачке.

— Постерегись, господин, — молвил Финн, — ибо пред тобой победители и великие драконы гэлов, а за нами четырнадцать битв ирландских фениев.

— Если бы всех фениев, павших за последние семь лет, добавить ко всем здесь стоящим, — заявил чужак, — я бы покрошил и тех, и этих сурово, лишил бы их конечностей и самой жизни.

— Экое бахвальство! — пробормотал Конан, глянув на него.

— Это вовсе не бахвальство, — молвил Кайл, — и, чтобы показать мои силы и стати, я предлагаю тебе поединок.

— Давай, — велел Финн.

— Вот он, — молвил Кайл с холодной свирепостью. — Если среди ваших четырнадцати бригад вы найдете человека, который сможет обогнать, перебороть или победить меня в поединке, я удалюсь в свой край и больше не стану вас тревожить.

И так жестко он говорил, и таким воинственно глядел, что смятение начало