Наставление правителям и другие сочинения - аль-Газали
Если над этим пишущим Каламом есть то, что держит его на своей службе, подобие сему — Рука. Если Чертоги, которые объемлют Руку и Скрижаль, Калам и Книгу, устроены согласно определенному порядку, тогда их подобием будет Форма или Образ. И если человеческий облик имеет свой определенный образ, подобный вышеуказанному, тогда он сотворен «по образу Милостивого». Однако есть разница между высказываниями «по образу Милостивого» и «по образу Аллаха». Ведь это именно Божественная Милость заставила Божественные Чертоги войти в этот «Образ». И тогда Аллах, по Своему милосердию и доброте, дал Адаму суммарный «образ», или «форму», вмещающую в себя каждый род и вид, имеющийся в мире, настолько, будто Адам был всем, что есть в мире, или суммарной копией мира. И форма Адама — этот суммарный образ — был написан рукой Аллаха, так что Адам является Божественной рукописью, которая не состоит из букв и огласовок: Его Рукопись превосходит буквы и огласовки, также как Его Слово превосходит гласные и согласные звуки, а Его Калам превосходит камыш и сталь, а Его Рука превосходит кости и плоть.
Теперь, за исключением только этой Милости, каждый сын Адама был бы бессилен познать своего Господа — ведь «Только тот, кто познал себя, познал своего Господа». Итак, поскольку это последствие Божественной Милости, Адам создан «по образу Божественной Милости», а не «по образу Аллаха». Тогда, выходит, Чертоги Божества — не то же самое, что Чертоги Милостивого, и не то же, что Чертоги Царя, и не то же, что Господни Чертоги. По этой причине Он повелел нам искать защиту у всех этих Чертогов отдельно: «Скажи: "Прибегаю к Господу людей, Царю людей, Богу людей"» (Коран, 114:1-3). Если бы эта идея не подчеркивала выражение «Аллах сотворил человека по образу Милостивого», тогда эти слова были бы неверны с точки зрения их словарного значения и должны были бы звучать — «по Своему подобию». Но эти слова приводятся у аль-Бухари как «по образу Милостивого».
Но разница между Чертогами Царя и Чертогами Господа требует долгого объяснения, и мы должны обойти ее, удовлетворившись предшествующим образцом метода уподобления. Ведь это, по сути дела, безбрежное море.
Но если ты чувствуешь определенное отвращение к такому уподоблению, то можешь довольствоваться следующими словами Всевышнего: «Он низвел с неба воду — и наполнились русла в должном количестве» (Коран, 13:17), поскольку в тафсире об этих словах сказано, что — вода здесь значит знание, а русла — сердца людей.
(4) Молю тебя, не считай, исходя из этого образца уподобления и его методики, что у тебя есть какое-либо право не считаться с внешней видимой формой или считать ее отмененной.
Все равно что если бы, например, я утверждал, что у Мусы не было настоящей обуви, и не думал, что ему были адресованы слова Всевышнего: «Сними же свои сандалии!» (Коран, 20:12). Боже упаси! Отказ от «внешнего» (захир), «буквального» понимания Корана является догматом батынитов, которые смотрели крайне односторонне — лишь на скрытый мир, абсолютно не ведая о равновесии, что существует между скрытым миром и видимым. Эту сторону они абсолютно не смогли понять. Точно так же отказ от внутреннего и невидимого смысла является взглядом материалистов. Одним словом, тот, кто разделяет и отделяет внешний образ от целого, является материалистом, тот, кто отделяет внутреннюю часть, является батынитом, и наконец тот, кто соединяет эти обе стороны вместе, является совершенным. «Коран имеет внутреннее и внешнее, начальное и конечное» (хадис, цепь передачи которого, вероятно, можно довести лишь до Али ибн Аби Талиба).
Я утверждаю противоположное — Муса понял из повеления «Сними же свои сандалии!», что ему надо снять оба мира, и повиновался повелению и буквально, сняв сандалии, и духовно, сняв оба мира. Здесь ты только что встретился с взаимосвязанностью этих двух миров, переход из одного в другой, из внешнего слова к внутренней идее. Разницу между правильной и ложной позицией можно проиллюстрировать следующим образом.
Один человек слышит слова из хадиса Благословенного Пророка Мухаммада: «Ангелы Аллаха не входят в дом, в котором есть собака или картина» — и тем не менее держит в доме собаку, говоря: «Внешнее не равно внутреннему, Пророк хотел лишь сказать: "Выгони собаку гнева из дома сердца", потому что собака гнева служит преградой для знания, которое идет от ангельских лучей, поскольку злость является демоном разума».
А между тем другой выполняет это повеление дословно, а затем говорит: «Собака является собакой не из-за своей внешности, а из-за внутреннего своего смысла — свирепости и прожорливости. Если мой дом, который является обиталищем меня, моего тела, должен быть свободным от псиности в явной форме, настолько больше требуется дому моего сердца, которое является обиталищем истинной сущности человека и его сути, быть чистым от псиности в духовном смысле».
На самом деле, человек, который совмещает обе эти стороны, является совершенным, что подразумевалось, когда было сказано: «Совершенный человек тот, кто не позволяет свету знаний ослабить свет покорности». Точно так же нельзя увидеть, чтобы он позволял себе оставить хотя бы одно повеление религии, благодаря всему совершенству своего внутреннего духовного зрения.
Ведь такая вещь является тяжелой ошибкой, примером которой является то самовольное заблуждение, в которое впадают некоторые странники на духовном пути, называющие позволительным откладывание в сторону предписаний шариата, подобно тому, как кто-нибудь сворачивает и откладывает в сторону ковер. Это может доходить до того, что кто-нибудь из них откажется признавать обязательность намаза, говоря, например, что он всегда молится в сердце (сердцем).
Хотя это отличается от ошибок тех глупцов вольнодумцев, которые играют софизмами, наподобие высказывания «Аллаху не нужны наши дела» или «Сердце полно пороков, от которых его невозможно вычистить», и даже не желают очиститься от злости и вожделения, поскольку полагают, что им не повелено очиститься.
Последние, конечно же, глупцы из глупцов, что же касается пер вой ошибки, то она напоминает спотыкание благородного коня, ошибку путника, которого шайтан по зависти совратил с пути и «потянул его с помощью обмана как сетью».
Возвращаясь к нашей дискуссии о снятии обуви, скажем, что внешнее слово пробуждает человека к внутреннему смыслу, снятию обоих миров. Внешнее подобие является истинной вещью, а ее приложение к внутреннему смыслу является истинной сутью. Каждая истинная вещь имеет соответствующую ей истинную суть. Те, кто познали это, имеют души,
