Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

им полноту реальности, которой они ранее не обладали; он не заменяет эти интеллигибилии другими, но только делает их такими, каковы они в нем самом (ведь Активный Интеллект — это не что иное, как интеллигибельный универсум). С этого момента и сам интеллект обретает опору своего существования не в телесных силах души, а в "приобретенном интеллекте", который является одновременно и его собственными интеллигибилиями, и эманацией Активного Интеллекта. Потенциальный интеллект служит субстратом для актуального интеллекта, актуальный интеллект — для приобретенного, а тот — для Активного Интеллекта (см. "Гражданская политика", СЭТ, стр. 124; ср. Шемона пераким, конец первой главы). См. красочное аллегорическое описание Активного Интеллекта и отношения к нему интеллекта индивидуального в "Романе о Хайе, сыне Якзана", ИП, стр. 382-383. Вопросы о том, как именно понимать соединение с Активным Интеллектом, в какой степени и при каких условиях оно возможно, какого рода интеллигибилии для этого требуются (абстрагированные от материи или только изначально нетелесные), достигается оно при жизни или только после смерти, индивидуален ли приобретенный интеллект или универсален и т.д., — все это было предметом непрекращающихся дискуссий в средневековой философии. Несомненно, что Маймонид разделял эту теорию в целом, однако точное определение его позиции по частным вопросам затруднительно, поскольку в его трудах отсутствует специальное обсуждение этой темы. Тем не менее, Маймонид опирается на доктрину приобретенного интеллекта при интерпретации различных религиозных концепций, в частности доктрины о пророчестве, провидении, загробном существовании и т.д. Так, например, в "Законах о покаянии" (МТ I, 5, 8:2) Маймонид пишет:

Так сказали древние мудрецы: "в Грядущем Мире не едят, не пьют и не совокупляются, — но праведные восседают, короны их на их головах и наслаждаются они сиянияем Шехины" (Берахот 17а)... Слова их о том, что "праведные восседают", являются иносказанием, которое означает, что души праведных пребывают там без бремени и без тягот (то есть их пребывание не нуждается ни в чем внешнем; см. о "восседании" в гл. 11. — М. Ш.). Подобно этому слова "и короны их на головах их" означают, что разумение, которое они уразумели и благодаря которому они удостоились Грядущего Мира, пребывает с ними, и оно — их корона ("голова" — человеческий интеллект, перешедший из потенции в акт, "корона" — приобретенный интеллект, "сияние Шехины" — эманация Активного Интеллекта. — М.Ш.); в том же смысле сказал Соломон: "...на корону, которой увенчала его мать" (Песн. 3:11. Царь Соломон (שלמה) — совершенный (שלם) человеческий интеллект, "его мать" — Активный Интеллект. — М. Ш.). Ведь сказано: "И вечная радость над их главами" (Ис. 51:11), а радость не есть нечто телесное, что можно возложить на голову, так и "корона", о которой говорят здесь мудрецы, — это разумение. А о чем сказано "наслаждаются сиянием Шехины"? — о том, что они уразумевают и постигают из истинности Пресвятого, благословен Он, то, что они не разумели, будучи в темном и низменном теле. (См. также КМ, Санhедрин, X, 1.)

Изложенная здесь концепция придает особую остроту проблеме, которую трудно не заметить и при поверхностном чтении второй главы Путеводителя. Почему то, что является последним совершенством, дано Адаму в начале? Как неоднократно подчеркивает Маймонид, знание, постигнутое от Активного Интеллекта, невозможно забыть, иными словами, приобретенный интеллект невозможно утратить (см. гл. 62 и прим. 26 к ней; II, 29). Как же мог утратить его Адам? Следует ли называть его в этом случае последним совершенством? Никакие ссылки на то, что произошедшее с Адамом было исключением из правил, неприемлемы. Ведь даже если понимать рассказ об Адаме как описание единичного события, реально произошедшего некогда в прошлом (с чем Маймонид, скорее всего, не согласился бы), он все-таки непременно должен быть символом и парадигмой человеческой судьбы, а не каким-то экстравагантным исключением.

Можно предложить два выхода из указанного затруднения. Во-первых, Адам в рассказе о грехопадении может обозначать человеческий род в целом (см. ниже, гл. 14); намек на это можно увидеть в Быт. 5:3, где о первой человеческой паре, состоящей из Адама и Евы, сказано "и нарек им имя Адам". История об Адаме в этом случае будет описывать не биографию индивида, а историю общества. Для индивидуума "последнее совершенство" является устойчивым состоянием; иное дело общество. Не случайно в библейской истории соблазну первой поддается Ева, которая слышала заповедь от Адама, а не непосредственно от Бога (ср. Кьеркегор, "Понятие страха"). Итак, грехопадение как-то связано с судьбой познания Бога в обществе. Змий сформулировал предлагаемую им альтернативу в словах "будете, как боги, знающие добро и зло". Змий, по-видимому, не лжет, и значит, знание добра и зла, социальная форма, есть тоже в некотором смысле образ Божий. Маймонид смягчает это заключение, ссылаясь на многозначность слова Элоhим.

Известно всякому, кто владеет еврейским языком, что слово אלהים (Элоhим) может означать и Божество, и ангелов, и судей — правителей государств. Как уже Онкелос Прозелит (мир ему!) объяснил (и справедливо объяснил), в словах: "И будете, как Элоhим (אלהים), знающие добро и зло (טוב ורע)" подразумевается последнее из перечисленных значений; так перевел он: "И будете, как владыки (כרברביא)...".

Такое прочтение стиха не решает проблемы полностью, ибо судьи и правители именуются Элоhим постольку, поскольку они в своей деятельности подражают Богу. Более того, сам Маймонид неоднократно высказывается о том, что подражание Богу в социальном действии, в деятельности правителя, есть высшее совершенство человека.

Предел человеческого совершенства состоит в том, чтобы уподобиться Ему, да превознесется Он, насколько это в силах человека, то есть уподобить наши деяния Его деяниям (I, 54).

С наибольшей силой эта идея выражена в двух последних главах Путеводителя (III, 53-54), которые (конечно же, не случайно) образуют с двумя начальными главами как бы контрапункт; Рамбам объясняет там стих: "да не хвалится мудрый мудростью своею, да не хвалится сильный силою своею, да не хвалится богатый богатством своим. Но хвалящийся пусть хвалится лишь тем, что он разумеет и знает Меня, что Я — Господь, творящий милость, правосудие и справедливость на земле, ибо это желанно Мне, — сказал Господь": истинное совершенство человека, которым подобает гордиться, — это подражание Божественным атрибутам милости, правосудия и справедливости, воплощающимся на земле.

Таким образом, предлагаемый Змием путь уподобления Богу путем познания добра и зла есть нечто весьма похожее на ту социальную деятельность правителя-пророка, о которой говорит сам Рамбам. Разница между двумя альтернативами достаточно тонкая. Альтернатива Змия основана на утверждении, что социум несет в себе, подобно космосу, свою цельность и законченность и управление социумом есть самодовлеющая деятельность, подобная