Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души - Папа Римский Григорий Двоеслов

опрокинул ту часть стены, которая воздвигалась, и раздавил ею одного монаcтырского послушника, сына некоего куриала. Все опечалились и сильно были поражены не падением стены, но смертью брата и тотчас с горьким плачем поспешили возвестить о случившемся Венедикту.

2. Тогда [святой] отец [Венедикт] приказал принести к себе разбитого отрока. Его не иначе могли донести, как завернувши в верхнюю одежду, потому что камни падшей стены сокрушили не только его члены, но даже кости. Святой муж тотчас повелел положить его в своей келии на рогожу, на которой сам обыкновенно молился, выслал братий вон, запер дверь и стал молиться еще усиленнее, чем обыкновенно. Чудное дело! В тот же час он послал послушника, невредимого и здорового по-прежнему, на ту самую работу, то есть доканчивать вместе с братиями стену. Так посрамлен был древний враг, думавший насмеяться над Венедиктом погублением отрока.

3. С этих событий начал человек Божий [Венедикт] быть вдохновляем пророческим Духом, и стал предсказывать будущее и рассказывать присутствующим о том, что происходило вдали.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

О монахах, принимавших пищу вне келии

1. Между тем в монастыре было правило, чтобы братия, выходящие за каким-нибудь делом, отнюдь не принимали вне келии ни пищи, ни пития, и это правило строго было соблюдаемо. Но однажды братия, вышедши из монастыря на послушание, принуждены были слишком замедлить на нем; они узнали, что находятся недалеко от одной благочестивой женщины, вошли в ее жилище и приняли пищу.

2. Поздно уже возвратившись в монастырь, они просили по обыкновению благословения отца. Он тотчас стал испытывать их, спрашивая: «Где вы ели?» Они отвечали: «Нигде». На это отец сказал им: «Зачем так лжете? Разве вы не входили в жилище такой-то женщины? Разве не принимали такой и такой пищи? Не выпили столько-то чаш?» Когда таким образом достоуважаемый отец рассказал им о гостеприимстве жены, и о родах пищи, и о числе чаш пития, они сознались во всем, что делали, с трепетом пали к его ногам и исповедали свой грех. Он тотчас простил им вину и сделал наставление, чтоб и в отсутствии его делали то же, что в присутствии, зная, что он всегда находится с ними духом.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

О брате монаха Валентиниана, о котором святой муж узнал, что он вкушал пищу на пути

1. Брат того монаха Валентиниана, о котором я выше упоминал, был человек мирской, но набожный. Он имел обыкновение каждый год ходить из своего места жительства в монастырь Венедикта, чтобы послушать речей раба Божия и увидеться с родным братом своим, и никогда не принимал на пути пищи. Однажды, когда шел он в монастырь, присоединился к нему другой путешественник, который нес с собой пищу для вкушения на пути.

2. В поздний уже час последний сказал: «Давай, брат, вкусим пищи, чтобы не ослабеть нам на пути». Тот отвечал ему: «Нет, брат, не стану, потому что имею обыкновение приходить к достоуважаемому отцу Венедикту, ни разу не вкушая пищи на пути». Получив такой ответ, спутник замолчал на время, но потом, прошедши еще некоторое расстояние, опять стал убеждать вкусить пищи. Не хотел согласиться тот, который решил идти всю дорогу в посте; спутник опять замолчал и решился несколько времени продолжать с ним путь в посте. Когда пошли еще далее и длинное путешествие утомило их, нашли на пути луг, источник и все, что могло подкрепить ослабевшее тело. Тогда спутник сказал: «Вот вода, луг, вот приятное место, на котором можем отдохнуть и несколько успокоиться, чтобы быть в состоянии продолжать нам путь». И слова, таким образом, ласкали слух, и место нравилось глазам; брат Валентиниана согласился на третье уже убеждение спутника и вкусил пищу.

3. Потом вечером достиг монастыря. Представившись достоуважаемому Венедикту, он просил у него наставления; но святой муж тотчас укорил его за то, что сделал на пути, говоря: «Как это, брат, злой враг, беседовавший с тобой чрез твоего спутника, не мог тебя убедить ни в первый, ни во второй, но убедил в третий раз и таким образом победил тебя, как ему хотелось?» Тогда пришлец увидел слабость своей воли и, бросившись к ногам святого, тем более стал оплакивать свою вину и стыдиться ее, что и в отсутствии грешил на глазах Венедикта.

4. Петр. Я вижу, что в святом муже был дух ведения Елисея (4 Цар. 5, 25-26), который узнал, что сделал в отсутствие его ученик, так, как бы сам находился при этом деле.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

О лицемерии царя Тотилы, которое святой обличил

1. Григорий. Помолчи, Петр, узнаешь еще более. Во времена готов царь их Тотила, услышав, что святой муж имеет в себе дар пророчества, отправился в его монастырь, остановился невдалеке от него и послал сказать, что идет к святому. Святой послал сказать ему, чтобы шел, а сам встал для встречи его. Между тем царь по недоверчивости дерзнул следующим образом испытать, действительно ли человек Божий имеет дар пророчества. Одному из своих меченосцев, по имени Ригго, царь отдал свои сандалии, одел его в царские одежды и повелел идти к святому мужу под видом царя. Троих из своей свиты послал спутниками ему, именно: Вульта, Рудерика и Блиндина, чтобы они сопровождали Ригго, который пред очами раба Божия должен был изображать царя Тотилу; кроме того, дал ему и других прислужников и меченосцев, чтобы как по этим прислужникам, так и по царским одеждам он казался настоящим царем.

2. Когда Ригго, украшенный одеждами и сопровождаемый множеством прислужников, вошел в монастырь, святой муж тотчас сел и, дав шествующему подойти на такое расстояние, чтобы тот мог слышать, воскликнул: «Отложи, сын мой, отложи, что несешь: это не твое». Ригго тотчас пал на землю и ужаснулся, что дерзнул обманывать такого человека; и все пришедшие с ним к человеку Божию лежали, простершись на земле. Вставши же, не дерзнули приблизиться к нему, но возвратились к своему царю и, трепеща от страха, рассказали, как скоро были обличены в обмане.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

О предсказании, изреченном тому же царю Тотиле и епископу города Канузия

1. Тогда Тотила сам уже пошел к святому мужу и, издали еще узнавши его сидящего, не смел подойти и повергся на землю. Человек Божий два, три раза говорил ему «встань», но он не смел подняться пред ним с земли. Тогда Венедикт, раб Иисуса Христа, сам подошел к простертому царю,