Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души - Папа Римский Григорий Двоеслов

но стоял неподвижно в молитвенном упражнении. Таким образом, древний враг не смел владычествовать над его помыслами и как бы сам поражен был розгою.

ГЛАВА ПЯТАЯ

О воде, изведенной молитвою Венедикта из скалы на вершине горы

1. Из монастырей, построенных им в том месте, три находились на горных вершинах, и братии очень трудно было всякий раз спускаться на озеро, чтобы почерпнуть себе воды, а особенно страшно и опасно было спускаться с нависшей скалы. Поэтому все братия тех трех монастырей, пришедши к рабу Божию Венедикту, говорили: «Нам трудно каждый день ходить на озеро за водою; надобно перенести монастыри с этого места».

2. Он отпустил их с утешением, и в ту же ночь с мальчиком по имени Плацид, о котором я выше упоминал, взошел на вершину горы и долго молился там. По совершении молитвы он означил то место тремя камнями, положенными на нем, и возвратился в свой монастырь никем не замеченный.

3. Когда же на другой день упомянутые братия снова пришли к нему говорить о воде, он сказал: «Идите и немного продолбите ту скалу, на которой найдете три камня, положенные один на другой: силен всемогущий Бог и из этой вершины горы извести воду, чтобы избавить вас от таких затруднительных путешествий». Они, пришедши на скалу горы, указанную Венедиктом, увидели, что она уже источала воду. Когда выдолбили в ней водоем, то он тотчас наполнился водою, которая вытекала в таком изобилии, что даже и ныне изливается в большом количестве и течет вниз с вершины горы.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

О железе, из глубины водной возвращенном на рукоять

1. В другое время некоторый гот, нищий духом, пришел на жительство в монастырь и принят был Венедиктом с любовью. Однажды ему велено было дать железное орудие, называемое, по сходству с косою, косницей (falcastrum), чтобы вырубил кустарник на некотором месте, потому что там предполагалось развести сад. А место, которое должен был очистить гот, находилось на самом берегу озера. Когда гот ударил в один толстый куст изо всей силы, железо, соскочивши с рукояти, упало в озеро, в котором была такая глубина, что не было никакой надежды достать железо.

2. Итак, потерявши железо, гот с трепетом прибежал к монаху Мавру, рассказал ему о потере и приносил раскаяние в своей вине. Монах Мавр тотчас сказал о том служителю Божию Венедикту. Муж Господень Венедикт, услышав о сем, отправился на озеро, взял из руки гота рукоять и бросил в озеро: железо всплыло из глубины и само собою наложилось на рукоять. Он тотчас отдал железное орудие готу, сказав: «Возьми, работай и не печалься».

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

О Мавре, ученике Венедикта, невредимо ходившем по водам

1. В один день, когда достоуважаемый Венедикт находился в келии, вышеупомянутый отрок Плацид пошел почерпнуть воды из озера. Опустивши неосторожно сосуд в воду, он и сам упал вслед за ним. Едва он упал, как вода тотчас унесла его от берега на целый полет стрелы. Венедикт, находившийся в своей келии, сейчас узнал об этом, немедленно позвал Мавра и сказал: «Брат Мавр, беги – отрок, ушедший за водою, упал в озеро, и волна далеко уже унесла его».

2. Удивительное происшествие и небывалое со времен апостола Петра! Испросив и получив благословение, Мавр по приказанию своего настоятеля тотчас побежал и по воде добежал до самого того места, где был отрок, воображая, что идет по земле, схватил его и возвратился скорым бегом. Едва коснулся он земли, как пришел в себя, посмотрел назад и понял, что бежал по воде и что прежде не мог и мечтать о таком деле, поэтому пришел в ужас от случившегося. Возвратившись к настоятелю, он рассказал об этом происшествии. Достоуважаемый муж Венедикт стал приписывать случившее ся не своим заслугам, но его послушанию; а Мавр, напротив, приписывал его только повелению настоятеля и говорил, что не он виновник того подвига, который сделал без сознания. Во время сего достолюбезного спора, проникнутого взаимным смирением, пришел, к примирению их, отрок, вынутый из воды. Он сказал: «Когда меня вынимали из воды, я видел над своей головой милоть настоятеля и его самого, вынимающего меня из воды».

4. Петр. Великие дела рассказываешь ты, для многих будут они назидательны; что касается до меня, то чем больше слушаю я о чудесах святого мужа, тем больше жажду слышать о них.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

О том, как ворон унес хлеб, испеченный с ядом

1. Скоро уже места те наполнились людьми, пламенеющими любовью к Господу Богу нашему Иисусу Христу: многие оставляли мирскую жизнь и преклоняли выи сердца своего под легкое бремя Спасителя (ср. Мф. 11, 29). Но так как порочные обыкновенно ненавидят в других благо добродетели, которого сами не желают иметь, то пресвитер соседней церкви по имени Флоренций, дед нашего иподиакона Флоренция, возбужденный злобою древнего врага [рода человеческого], стал подражать занятиям святого мужа, уничижать его поведение и тем удерживать кого можно от посещения его.

2. Когда же увидел, что не может воспрепятствовать успехам Венедикта, что слава его монастыря растет и многие сею славою побуждаются переходить в состояние лучшей жизни, то еще более воспламенился ненавистью и сделался злее, потому что желал получить похвалу, какую воздавали поведению святого мужа, но не хотел вести похвальной жизни. Ослепленный тьмою своей ненависти, он дошел до того, что послал рабу всемогущего Бога, как бы для благословения, хлеб, испеченный с ядом. Человек Божий с благодарностью принял его, но яд, скрытый в хлебе, не укрылся от него.

3. В часы обеда ворон имел обыкновение прилетать к нему из соседнего леса и получать из руки его хлеб. Когда ворон по обыкновению прилетел, человек Божий положил пред ним хлеб, присланный пресвитером, и дал следующее приказание: «Во имя Иисуса Христа, Господа нашего, возьми этот хлеб и унеси в такое место, где бы никто из людей не мог найти его». Ворон, открывши клюв и распростерши крылья, стал летать над ним из стороны в сторону, каркал и как бы ясно говорил, что и хочет он повиноваться, и не может, однако ж, исполнить приказания. Человек Божий еще и еще повелевал ему, говоря: «Возьми, не бойся, возьми и брось там, где бы нельзя было найти его». Помедливши, ворон схватил хлеб, поднял, улетел и бросил по приказанию; спустя три часа возвратился и получил обычную часть хлеба из рук