Хайди - Йоханна Спири

– Она мне должна сорок пфеннигов, – объяснил мальчишка.

– Ты, как видно, не в своём уме. Откуда тебе вообще знать, что здесь живёт фройляйн Клара?

– Вчера я ей показывал дорогу – это будет двадцать пфеннигов, а потом обратно показывал дорогу – это будет сорок.

– Ты гляди-ка, что он выдумывает! Фройляйн Клара вообще никогда не выходит, она не может ходить. Давай-ка ты пойдёшь туда, откуда пришёл, пока я тебя туда не проводил!

Но мальчишка ничуть не оробел, он и не думал двигаться с места и сухо сказал:

– Но я видел её на улице, я могу её описать: у неё короткие курчавые волосы, они чёрные, и глаза тоже чёрные, а юбка коричневая, и она не умеет говорить так, как говорим мы.

«Ого, – подумал Себастиан, хихикая про себя, – вот это мамзель, опять она что-то учинила». Потом сказал, впуская мальчишку в дом:

– Ну ладно, иди за мной и подожди за дверью, пока я тебя не позову. Когда впущу, сразу что-нибудь сыграй: фройляйн любит слушать музыку.

Наверху он постучался в дверь учебной комнаты, и его пригласили войти.

– Тут явился мальчик, у которого личное дело к фройляйн Кларе, – доложил Себастиан.

Клара очень обрадовалась необычайному событию.

– Пусть немедленно войдёт, – сказала она. – Ведь да, господин Кандидат, если уж он хочет говорить со мной лично?

Мальчишка уже вошёл и, согласно указанию, сразу начал играть на шарманке.

Фройляйн Роттенмайер ещё раньше придумала себе какие-то дела в столовой, чтобы уклониться от занятия по обучению грамоте. И тут до её слуха долетели звуки, она прислушалась: не с улицы ли они доносятся? Но так близко? Откуда в учебной комнате могут взяться звуки шарманки? Она бросилась через всю просторную столовую и распахнула двери. Невероятно: посреди учебной комнаты стоял оборванный мальчишка и с большим усердием вертел ручку своего инструмента! Господин Кандидат, казалось, всё время пытался что-то сказать, но слышно так ничего и не было. Клара и Хайди внимали музыке с радостными лицами.

– Прекратить! Сейчас же прекратить! – крикнула фройляйн Роттенмайер. Но музыка перекрывала её голос. Тогда она бросилась к мальчишке, но тут что-то подвернулось ей под ноги, она глянула на пол: мерзкая чёрная тварь проползала между её ступнями – черепаха. Фройляйн Роттенмайер подпрыгнула, чего ей не приходилось делать уже много лет, и потом завопила что есть мочи: – Себастиан! Себастиан!

Шарманщик перестал играть, поскольку на сей раз вопль перекрыл музыку. Себастиан стоял за полуоткрытой дверью и корчился от смеха, потому что видел прыжок дамы. Наконец, отсмеявшись, он вошёл. Фройляйн Роттенмайер упала на стул.

– Уберите всех прочь, и людей, и животных! Удалите их, Себастиан, немедленно! – кричала она.

Себастиан с готовностью подчинился, выволок за дверь мальчишку, который едва успел подхватить свою черепаху, уже на улице сунул что-то ему в руку и сказал:

– Сорок за фройляйн Клару и сорок за музыку, сыграл ты очень хорошо.

И с этими словами закрыл за ним входную дверь.

В учебной комнате уже снова воцарилось спокойствие; занятия возобновились, и фройляйн Роттенмайер на сей раз тоже обосновалась здесь, чтобы впредь своим присутствием предотвратить подобную мерзость. Этот случай она намеревалась расследовать после занятий и виновного наказать так, чтобы он это хорошо запомнил.

Но в дверь опять постучали, и опять вошёл Себастиан – с известием, что принесли большую корзину, которую велено тут же отдать лично в руки фройляйн Кларе.

– Мне? – удивилась Клара, изнемогая от любопытства, что же такое может быть в корзине. – Принесите её сейчас же.

Себастиан внёс закрытую корзину и поспешно удалился.

– Я думаю, мы откроем корзину только после того, как закончится урок, – заметила фройляйн Роттенмайер.

Клара не представляла, что ей могли принести: она поглядывала на корзину с большим нетерпением.

– Господин Кандидат, – сказала она, перебивая сама себя на склонении существительных, – а нельзя ли быстренько глянуть, что там, а потом снова продолжить?

– С одной стороны, можно высказаться ЗА это, с другой – ПРОТИВ, – ответил господин Кандидат. – ЗА говорит то основание, что, коли уж всё ваше внимание сосредоточено на этом предмете…

Закончить свою мысль ему не удалось; крышка лежала на корзине неплотно, и тут из-под неё выскочил один, потом второй, потом третий котёнок, потом ещё двое, за ними последовали остальные, и все они с непостижимой быстротой разбежались по комнате, разом заполнив её всю. Они прыгали через башмаки господина Кандидата, кусали его за панталоны, цеплялись за подол фройляйн Роттенмайер и карабкались по нему вверх, ползали вокруг её ног, запрыгивали на кресло-каталку Клары, царапались, скреблись, мяукали. Начался невообразимый хаос, и Клара в восторге то и дело восклицала:

– Ой, какие прелестные! Как они смешно прыгают! Смотри! Смотри! Хайди, то здесь, то там, взгляни на этого!

Хайди радостно носилась за котятами по всем углам. Господин Кандидат стоял у стола в полной растерянности, поднимая то одну, то другую ногу, чтобы уберечься от этого копошения и царапанья. Фройляйн Роттенмайер вначале сидела, оцепенев и онемев от ужаса, в своём кресле, потом к ней вернулся дар речи, и она принялась что есть мочи звать на помощь:

– Тинетта! Тинетта! Себастиан! Себастиан!

Она не отваживалась встать, ведь тогда эти «маленькие мерзкие твари» стали бы на неё прыгать.

Наконец на крик явились Себастиан и Тинетта, и Себастиан одного за другим изловил котят, попрятал их в корзину и унёс на чердак – в то же кошачье логово, которое он устроил для двоих вчерашних котят.

Поздно вечером, когда фройляйн Роттенмайер немного пришла в себя после утренних волнений, она вызвала Себастиана и Тинетту в учебную комнату, чтобы провести тщательное расследование событий и выявить виновника, заслуживающего наказания. Тут и выяснилось, что всё это дело рук Хайди. Фройляйн Роттенмайер сидела бледная от негодования и поначалу даже не могла подобрать слова, чтобы выразить свои ощущения. Она махнула рукой в знак того, что Себастиан и Тинетта могут удалиться. После этого повернулась к Хайди, которая стояла рядом с креслом-каталкой Клары и не вполне понимала, в чём состоит её провинность.

– Адельхайд, – начала дама строгим тоном, – я знаю только одно наказание, которое могло бы стать для тебя чувствительным, ведь ты дикарка. И вот мы посмотрим, не присмиреешь ли ты, очутившись внизу, в тёмном подвале с крысами и тритонами, – может, хотя бы там у тебя отобьёт охоту впредь учинять такое безобразие.

Хайди выслушала свой приговор тихо и недоумённо, потому что в устрашающем подвале она ещё ни разу не бывала. Смежное с хижиной дедушки помещение, которое он называл подвалом и где у него хранились готовые сыры и стояло свежее молоко, было скорее привлекательным и приятным местом, а крыс и тритонов она там не видела никогда.

Но Клара принялась громко стенать:

– Нет-нет, фройляйн Роттенмайер, надо дождаться приезда папы. Он же написал, что скоро приедет, и тогда я ему всё расскажу, и пусть уж он сам скажет, как поступить с Хайди.

Против этого верховного судьи фройляйн Роттенмайер не могла возразить, тем более что и в самом деле его вскоре ожидали. Она встала и сказала, зловеще прищурившись:

– Хорошо, Клара, но и я, со своей стороны, тоже переговорю на эту тему с господином Сеземаном!

С этими словами она покинула комнату.

Несколько дней прошли без приключений, но фройляйн Роттенмайер уже не выходила из состояния