Вот так мы теперь живем - Энтони Троллоп

так будет лучше всего. И если ты заплатишь ей пятьдесят фунтов, она все сделает. «Адриатика» – это пароход компании «Уайт стар» – отходит каждый четверг в полдень. Есть ранний утренний поезд. Тебе лучше переночевать в Ливерпуле и, пока мы не встретимся на борту, делать вид, будто ты нас не знаешь. Через месяц мы сможем вернуться в Лондон – и тогда папеньке ничего не останется, кроме как это принять.

Сэр Феликс сразу почувствовал, что ему необходимо срочно отправиться к герру Фосснеру или другому советчику мужского пола. Барышня все просчитала до мелочей – вплоть до вознаграждения своей советчице женского пола. Однако до ближайшего четверга времени оставалось совсем мало, и весь замысел обретал пугающую реальность. Если все же решиться на авантюру, где добыть средства? Он имел глупость отдать свои деньги Мельмотту, а теперь ему говорят, что Мельмотт не возвращает взятого. И у него нет никакого залога – ничего, что можно предложить Фосснеру. Да к тому же сэра Феликса пугала самая мысль бежать в Нью-Йорк с дочерью Мельмотта сразу после того, как он письменно от нее отрекся.

«В делах людей прилив есть и отлив,

С приливом достигаем мы успеха».

Сэр Феликс не знал этих строк, но сейчас остро ощущал их смысл. В его делах наступил прилив, и он либо достигнет успеха, либо совершенно себя погубит.

– Это чертовски важно, – со стоном произнес он после долгого молчания.

– Для меня это не менее важно, чем для тебя, – ответила Мари.

– Если ты ошиблась насчет денег и он нас не простит, что с нами будет?

– Кто не рискует, тот не выигрывает, – ответила богатая невеста.

– Замечательные слова, но можно поставить на кон все и ничего не получить.

– Ты получишь меня, – ответила Мари, надувая губки.

– Да, я ужасно тебя люблю. Конечно, я получу тебя! Но…

– Отлично. Вот, стало быть, твоя любовь, – сказала Мари, поворачиваясь к нему спиной.

Сэр Феликс глубоко вздохнул и объявил свое решение:

– Я готов.

– Ах, Феликс, как это будет замечательно!

– Ты же понимаешь, очень много чего надо сделать. Не уверен, что получится в ближайший четверг.

Он трусливо пытался потянуть время.

– Я боюсь, как бы Дидон не передумала, если долго откладывать, – возразила Мари.

– Мне нужно добыть денег, вот и все.

– Я могу их добыть. Маменька держит деньги дома.

– Сколько? – с жаром спросил баронет.

– Фунтов сто, может быть, или двести.

– Это, безусловно, поможет. Мне придется идти за деньгами к твоему отцу. Вот будет штука! Взять у него деньги, чтобы увезти тебя!

Решили, что они отправятся в четверг – желательно в ближайший, но об этом Феликс известит Мари за день или за два. Дидон должна сложить вещи и отослать их. Деньги ей надо отдать перед посадкой на корабль. Слуге, который поможет тайком вынести дорожные сундуки, надо будет дать десять фунтов. Все было подготовлено, и сэру Феликсу не требовалось ни о чем думать.

– А теперь, – сказала Мари, – я позову Дидон. Никого нет, и она может открыть тебе ворота. Когда мы уйдем, ты выскользнешь наружу. Ворота можно не запирать. Тогда мы выйдем с другой стороны.

Мари Мельмотт, безусловно, была очень умная девушка.

Глава XLII. «Сможешь ты собраться за десять минут?»

От Мельмотта Пол отправился в гостиницу к Роджеру Карбери. Тот как раз вернулся из церкви. Сегодня Полу предстояло ехать в Ислингтон, но он решил отложить визит до вечера – пообедать рано и быть у миссис Хартл часов в семь. Однако надо было сообщить Роджеру про Руби Рагглз.

– Все не так плохо, как вы думаете, – сказал Пол. – Она живет у тетки.

– Я не слышал ни про какую тетку.

– Руби говорит, дед знает, где она, и не хочет ее возвращения.

– Она видится с Феликсом Карбери?

– Думаю, да, – ответил Пол.

– Тогда не важно, тетка ей эта женщина или нет. Я съезжу туда и постараюсь вернуть ее в Бенгей.

– Почему не послать за Джоном Крамбом?

Роджер ответил после короткой заминки:

– Он поколотит Феликса так, как еще никого не колотили. Мой кузен этого заслуживает, но по некоторым причинам я бы такого не хотел. И Джон Крамб не убедит девушку уехать с ним. Я уверен, что она не совершенно испорченная. Если бы только она одумалась!

– Мне она вовсе не кажется испорченной.

– В любом случае мне надо ее повидать, – сказал Роджер. – Может быть, заодно увижусь с вашей вдовой.

Пол вздохнул, однако промолчал.

– Сейчас я пойду на Уэльбек-стрит, – объявил Роджер, беря шляпу. – Прощаюсь с вами до завтра.

Пол чувствовал, что ему нельзя пойти с другом на Уэльбек-стрит.

Он в одиночестве пообедал в «Медвежьем садке» и снова взял кэб до Ислингтона, а по пути думал о предложении Мельмотта. Если бы он мог взяться за дело с чистой совестью, если бы и впрямь верил в железную дорогу, то с радостью поехал бы в Мексику. Он уже сказал Гетте Карбери больше, чем намеревался, и, хотя не склонен был себе льстить, почти думал, что его слова приняли благожелательно. В следующий миг им помешали, но Гетта, по крайней мере, не рассердилась. Итак, Пол чуть было не нарушил слово. Если отправиться в Мексику, срок обещания за время поездки истечет. Разумеется, надо будет известить Гетту, что ехать требует долг. Заодно он сбежит от миссис Хартл и сможет навести о ней справки. Возможно, она предложит ехать вместе, что его никак не устраивало. Этого надо будет не допустить. Но как ехать, если он не верит в саму железную дорогу? И как в нее можно верить? Мистер Рамсботтом в нее не верит, Роджер Карбери тоже. Сам Пол нисколько не верил в Фискера, создателя железнодорожной компании. Будет счастьем, если он сумеет получить назад свои шесть тысяч фунтов и разделаться с железной дорогой. Пол не знал, насколько честно будет сложить с себя ответственность, и сомневался, что может доверять личным гарантиям Мельмотта. Одно было совершенно ясно – Мельмотт очень хочет, чтобы на заседаниях совета Пола не было.

Он вновь вылез из кэба перед домом миссис Питкин, и вновь дверь открыла Руби Рагглз. При мысли о предстоящем разговоре у него упало сердце.

– Дамы вернулись из Саутэнда, мисс Рагглз?

– Да, сэр, и миссис Хартл с утра вас ждет. – Затем она спросила шепотом: – Вы не говорили ему, что видели меня, мистер Монтегю?

– Сказал, мисс Рагглз.

– Могли бы не говорить и не быть гадким,