Джон Уэйн - Зима в горах

Роджер поглядел поверх его головы в ветровое стекло на дорогу. „Додж“ стоял впереди футах в двенадцати от автобуса. У него было помято крыло и разбита фара, но он твердо стоял всеми четырьмя колесами на дороге и, по-видимому, в любую минуту мог продолжать путь. Гито вылез из кабины и спокойно остановился возле автобуса, наблюдая в окна за происходящим.

— Ты за это ответишь, парень, — сказал Айво хорьку. Он обернулся к Роджеру: — Кто-нибудь позвонил в полицию?

— У меня есть свидетели, — сказал хорек, шныряя глазами по лицам. — Все видели.

— Правильно, — весело сказал Роджер. — Я ехал в этом автобусе и могу засвидетельствовать, что вы нарушили правила безопасности движения, ехали под уклон слишком быстро, не учитывая условий дороги. А когда из бокового проезда появился грузовик, вы растерялись и не сумели вовремя затормозить. Счастье еще, что никто не пострадал.

— А вот надо выяснить, что с этой дамой, которая так страшно перепугалась, — сказал Айво. — Вон, она все еще плачет. У нее нервный шок — это нескоро пройдет. Вашему хозяину придется еще выложить кругленькую сумму на лечение.

— Моему хозяину… — начал было хорек и осекся.

— Да, теперь все выплывет наружу, — сказал Гэрет. — Ступайте позвоните в полицию, Роджер. А я погляжу, чтобы он не смылся.

— Послушайте, — быстро заговорил хорек. — Мой хозяин не захочет иметь неприятности. Не к чему звонить в полицию. Хозяин заплатит владельцу грузовика за повреждение. И сам, за свой счет, уберет отсюда автобус. И все будет тихо, мирно, понимаете?

— А мы не хотим, чтобы тихо и мирно, — сказал Гэрет.

— Мой хозяин позаботится, чтобы вы не остались в накладе, если мы все это уладим по-хорошему, — сказал хорек. — Он даст каждому по пять монет, если вы не будете свидетельствовать против.

Гэрет упер в него каменный взгляд.

— Десять, — сказал хорек.

Гэрет снова отпустил ему оплеуху.

— Ступайте, Роджер, звоните, — сказал он.

Роджер ушел.

Сержант полиции был желт и сух, как песок, и волосы у него были желтые, как песок, и голос скрипел, как песок под ногой. У него были плоские, лопатообразные пальцы и твердый, сверлящий взгляд. Он привел с собой констебля — здоровенного детину, которому с виду было никак не больше восемнадцати лет и на которого были возложены все менее ответственные обязанности, как то: управлять машиной, вести записи в блокноте, измерять шагами тормозной путь. Установить длину последнего на обледенелой горной дороге было невозможно, но констебль с ученым видом прикинул что-то в уме и занес в свой блокнот.

Сержант же первым долгом заявил пассажирам, что они все будут свободны и смогут отправиться по своим делам, как только он снимет с них показания. После этого ему потребуются лишь главные действующие лица: оба шофера и любой, кто пожелает заявить о причиненном ему увечье или материальном ущербе.

— Попрошу всех, кто был свидетелем аварии, — сказал сержант, — сообщить констеблю свое имя и адрес, а мне расскажите своими словами, что вы видели.

Он стоял перед ними, как ефрейтор перед взводом неуклюжих новобранцев.

Роджер ждал, что шофер-хорек начнет истерически взывать к пассажирам, ища у них поддержки. Но этот малый, казалось, совсем очумел, словно гусеница, ужаленная осой. Вид двух синих мундиров нагнал на него такого страху, что, по-видимому, совершенно лишил его способности думать, действовать и даже осознавать окружающее.

В наступившей затем тишине стало ясно, что никто из пассажиров, находившихся в автобусе до появления в нем Гэрета с его приятелями, не намерен давать никаких показаний. Они или и в самом деле ничего не видели, так как авария произошла внезапно и через пять секунд все было кончено, или у них просто не было ни малейшего желания терять время на показания и причинять себе беспокойство.

Не давая им передумать, Роджер решительно выступил вперед:

— Я был свидетелем аварии.

— Ваша фамилия и адрес, сэр? — спросил констебль.

Роджер назвал себя и продолжал:

— На мой взгляд, шофер автобуса ехал под уклон с недозволенной скоростью. Принимая во внимание дорожные условия. — Этот последний штрих очень понравился ему самому: „принимая во внимание дорожные условия“ звучало вполне в духе английских полицейских протоколов. — А когда впереди из бокового проезда выехал грузовик…

— Как далеко впереди? — прервал его сержант.

— Точно сказать не могу.

— Но вы же говорите, что видели, как произошла авария.

— Да, видел, но утверждать с точностью, на каком расстоянии находился грузовик, когда шофер его заметил, не могу.

— А предположить вы можете?

Роджер задумался.

— Точных цифр назвать не могу.

— Грузовик появился внезапно?

— Не более внезапно, чем всякий другой местный транспорт в обычных условиях. Видимость здесь ограничена холмами, на дороге много пересечений, и у каждого вырабатывается шестое чувство. Но, разумеется, это не относится к тем, кто не привычен к здешним местам.

Песочный сержант окинул Роджера скептическим взглядом:

— Я бы сказал, что это довольно уклончивый ответ, сэр.

— Я видел, как это произошло, — внезапно сказал Гэрет. Он решительно протолкался вперед и с вызывающим видом встал перед полицейским.

— Ах, вы видели? — сказал сержант, вложив в эту реплику максимум вежливого сарказма. Ведь в обязанности полиции входит знать обо всем, что творится во вверенном ей районе.

— Вы мою фамилию и адрес знаете, — сказал Гэрет констеблю. — Так я все видел. Автобус был еще далеко, когда грузовик выехал из проезда. Вполне можно было бы избежать аварии, если бы за баранкой сидел квалифицированный шофер, который умеет водить автобус.

— На каком расстоянии появился грузовик? — спросил сержант, впившись в Гэрета взглядом.

— За семьдесят пять ярдов, — тотчас без запинки ответил Гэрет.

— За семьдесят пять? — холодно переспросил сержант. — Может быть, за восемьдесят?

— За семьдесят пять, — повторил Гэрет.

Констебль записал показания.

Сержант, не спеша, повернулся ко всем спиной и зашагал к перекрестку, откуда появился грузовик. Он постоял немного, глядя на занесенный снегом проезд. Солнце взошло, и на твердом белом насте протянулись длинные голубоватые тени.

— Странно, — произнес сержант, разговаривая сам с собой. Он зашагал обратно и обратился к Гито. — Эта дорога непроезжая. Там расчищено совсем небольшое пространство. Вы не могли проезжать там. Вы должны были с какой-то целью намеренно заехать туда.

— Да, — сказал Гито. — Я заехал туда, чтобы развернуться.

— Вам нужно было развернуться? Вы приехали сюда в такой ранний час и вам уже понадобилось ехать обратно?

— Да. Я кое-что позабыл.

— Что же вы позабыли?

— Свой завтрак, — сказал Гито.

Сержант резко повернулся к стоявшим в ожидании пассажирам.

— Ну, люди добрые, вы свободны, можете идти по своим делам, — сказал он. — Свидетели нашлись, и мы вас больше не задерживаем.

— А как нам теперь добираться? — крикнул мистер Идрис Джонс.

— Спуститесь с холма, там внизу курсируют автобусы компании „Дженерал“, — сказал сержант. — Идти под горку нетрудно.

— Нам это крайне неудобно, — сказал мистер Идрис Джонс. — Здесь, между прочим, есть лица, занимающие ответственные должности. А нас тут задержали.

— Если бы полиция при всех дорожных происшествиях принимала на себя ответственность за доставку того или иного лица к тому или иному месту назначения, всем нам вместо исполнения наших прямых обязанностей пришлось бы идти работать на такси.

— И куда больше было бы пользы для населения, — негромко, но достаточно внятно произнес мистер Кледвин Джонс, удаляясь.

— Когда вы позволяете себе такого рода высказывания, мистер Джонс, — сказал сержант, — потрудитесь говорить по-валлийски. Тогда я могу сделать вид, что это не предназначалось для моих ушей. Высказывания, сделанные на английском языке, считаются официальными и берутся на заметку.

— Пока вы тут стоите, — ядовито сказал мистер Кледвин Джонс, — может быть, с полдюжины водопроводных труб уже вышли из строя и несколько человек будут найдены мертвыми в своих постелях.

И он повел свою мятежную кучку пассажиров вниз с холма.

— Итак, сказал сержант, — мне нужны вы и вы. — Он указал на Гито и на хорька. — Явитесь в участок. Дадите объяснения. Остальные мне не нужны.

— Я тоже видела, как это произошло, — заявила Дженни.

— И я видел все от начала до конца, — заявил Айво.

— Я сказал: остальные не нужны, значит, не нужны, — отрезал сержант. — Если мы найдем нужным вынести решение о нарушении правил безопасности движения, тогда вы можете нам понадобиться. Но, учитывая состояние погоды, судья едва ли сочтет возможным притянуть шофера к ответу. В такую погоду, как сегодня, небольшие аварии подобного рода будут зарегистрированы по всему Северному Уэльсу. Впрочем, — многозначительно добавил он, — сдается мне, что тут может быть выдвинуто и более серьезное обвинение. — Внезапно он резко повернулся к хорьку: — У вас есть шоферские права?