Алексей Колышевский - Изгои. Роман о беглых олигархах

Ознакомительный фрагмент

– Да, разумеется, – рассеянно ответил Любитель Сигар. Видно было, что история ему запомнилась и сейчас еще держит его память в своих руках. – Разумеется. А насчет нас с вами… Тут вы правы в чем-то. Только, как вы там сказали-то? Масштаб? Да. К счастью, хоть масштаб у нас не тот, и нам с вами отнюдь не приходится жить в доме, кишащем наркоторговцами и мексиканскими тараканами.

Он немного помедлил, видимо собираясь с мыслями, затем посмотрел на часы и сокрушенно покачал головой:

– У нас совсем не остается времени, а ведь у меня тоже была припасена история, хотя, быть может, и не такая всеобъемлюще мистическая. Я хотел рассказать о сыне одной актрисы, известном московском рестораторе.

– О рестораторе? О том, как он учился оценивать трюфели, что ли?

Любитель Сигар смущенно хохотнул в кулак:

– Н-нет. О том, как он влюбился в своего тренера.

– ???

– Ну да, – все более уверенно продолжал человек с сигарой. – В своего тренера, черт побери! В тренера из зала с тренажерами! И всякий раз, когда они разговаривали о чем-то, в конце разговора сердце этого ресторатора разрывалось на части, и он больше всего на свете хотел броситься своему тренеру на шею, поцеловать его…

– Меня сейчас стошнит.

– Вы нелояльны к гомосексуалистам? – быстро переспросил Любитель Сигар.

– Увы, – его собеседник развел руками, – хотя и понимаю, что гомосексуалисты безобидны. Скажем так, они безобиднее террористов или сторонников холодной войны. Я, представьте себе, даже где-то в Штатах, не то в Делаваре, не то в Мэриленде, видел дорожный указатель с надписью «Гей-стрит». Каково? Я называю гомосексуалистов сексуальными левшами. Вся эта хрупкость, декаданс, жеманство их жестов, любовь к припудриванию, а в особенности те быстрые, страстные взгляды, которые они бросают на остальных мужчин, ничего кроме отторжения во мне не вызывают. А что до меня, то я все же как-то больше расположен к женщинам. Вернее, что это я говорю такое! Только к женщинам я и расположен!

Он помедлил.

– Однако чем же у них все закончилось? Тренер что, сам не был геем?

– В том-то и дело, что нет. А закончилось все тем, что ресторатору надоело отсутствие взаимности, и он отрубил тренеру голову. Так бывает, знаете ли.

– О да, сексуальные левши вообще склонны к нарушению законов. А здесь такая резкая причина для нарушения – отсутствие взаимности.

– Ах уж эта взаимность, – вздохнул Любитель Сигар. – Все беды от нее, вернее, от ее отсутствия. Так вот, он отрубил голову своему тренеру, погрузил ее в банку со спиртом и поставил ту банку в сейф. И некоторое время доставал ее оттуда и произносил перед головой длинные страстные монологи. Иногда мастурбировал. Можно сказать с уверенностью, что в этой заспиртованной голове сосредоточился смысл его жизни! А потом произошла неприятность.

– С ним?

– Нет. С головой.

– Позвольте. Какая же неприятность может произойти с мертвой головой?

– А вот может. Голова испортилась.

– Как это?

Любитель Сигар пожал плечами:

– Черт ее знает. Видимо, неправильно забальзамировали. Одним словом, пришлось ее выбросить. А тот молодой ресторатор сошел с ума. Он сфотографировал голову, распечатал снимок на большом листе бумаги и повесил этот натюрморт в зале собственного ресторана. Одним словом, все открылось, молодого человека посадили в тюрьму для психов, и там ему с его наклонностями, говорят, пришлось несладко.

– Хорошая история. По ней можно снимать фильм. Полнометражный. Надо только обдумать кандидатуру режиссера, – первый собеседник потянулся за своими сигаретами, но внезапно словно передумал и топнул ногой: – Выходит, вы опять меня перещеголяли?! Да что же это такое!

Любитель Сигар хмыкнул:

– Ну, хоть в чем-то я оказался выше вас. Давайте прощаться, наконец. У меня через час деловая встреча в… – он как-то вымученно-испуганно оглянулся по сторонам, – не важно. Иногда мне кажется, что тут всюду аппаратура. Особенно после того, как выяснилось, сколько ее в мой дом всадили наши бывшие друзья. Вы, кстати, в курсе, что к нам едет ревизор?

– Как ревизор? Опять ревизор?

– Да. Из Москвы, следователь прокуратуры. Будет пытаться привезти с собой обратно наши с вами головы. Уверен, что он-то знает толк в бальзамировании. Не протухнем, как тот тренер.

– У меня кончились сигареты.

– Угостить вас?

– Нет, нет. Есть между нами принципиальное различие: я люблю затягиваться дымом, чего с вашими сигарами делать не рекомендуется, да и язык от них становится желтый. Зачем они вновь посылают кого-то? Неужели не понятно, что никто им тут не рад?

– Бешеная собака кусает до тех пор, пока у нее есть зубы.

– Или жизнь.

– У нее их несколько. До встречи.

– Увидимся. Бай.

Любитель Сигар

После того как Любитель Сигар перебрался в Лондон, прошло три с половиной года. За это время он немного освоился в этом непривычном и новом «левостороннем» мире и даже вполне сносно заговорил по-английски. Пытался заняться большим бизнесом, но быстро понял, что ничего по-настоящему интересного из этой затеи не получится. От компании, возглавляемой русским иммигрантом, шарахались, как черт от ладана, и ему пришлось прикрыть ту легальную часть бизнеса, которая должна была, по его разумению, сделать его вхожим в местное высшее общество. Таких, как он, здесь сторонились, справедливо считая (выражаясь корректным языком) «нечестными людьми с сомнительной репутацией». Тогда Любитель Сигар ожесточился и попытался создать себе положительный образ скучающего миллионера. Он купил два дома в Челси,[6] замок под Инвернессом[7] и завел конюшню из семи самых породистых спортивных автомобилей. Он нашел продажных репортеров, которые, с жадностью вырывая из его рук банковские чеки, неохотно писали статьи на тему «новое лицо русской иммиграции», сравнивая Любителя Сигар с Буниным и Бродским. Но в то же самое время другие репортеры, те, которым не досталось подписанных чеков – а таковых было большинство, – с азартной яростью публиковали статьи с похожими заголовками, но совершенно иным содержимым. В них они сравнивали Любителя Сигар с беглыми президентами банановых республик и непрозрачно намекали на «русскую мафию». И чем больше чеков было подписано, тем большим был обратный эффект. Любителя Сигар стали узнавать на улицах и показывать на него пальцами, говоря при этом всякие неприятные вещи. Тогда он послал продажных репортеров подальше, вместо спортивных авто начал ездить в бронированном «Роллс-Ройсе» со шторками на стеклах и вовсе перестал посещать светские мероприятия, где его встречали фальшивыми улыбками с примесью откровенного пренебрежения, а провожали колкостями, брошенными в спину. Вместо этого Любитель Сигар вложил свои сбережения в венесуэльские нефтяные поля и, благодаря протекции доктора[8] Чавеса, встретился с колумбийскими партизанами. Вскоре Лондон, а затем и всю Англию наводнил «препарат R» – «шипучка» мгновенного действия. Очень удобная и современная штука, по внешнему виду напоминает спрей от кашля. Достаточно одного впрыскивания в рот – и на слизистую оболочку попадает смесь концентрированного раствора коки и вспомогательного вещества, благодаря которому препарат мгновенно всасывается в кровь. За короткое время «R» стал модным аксессуаром и поселился в дамских сумочках, солидных портфелях, да и просто в карманах клубных завсегдатаев, а недовольные конкуренты предпринимали немыслимые усилия по поиску и устранению невесть откуда взявшегося противника, враз перетянувшего на себя одеяло под названием «прибыль от трафика».

Любитель Сигар был чрезвычайно умным человеком и самым прекрасным образом догадывался, что рано или поздно его имя станет известно тем, кто без раздумий и пошлости вроде угрызений совести заберет его жизнь и сделает это громко, при свидетелях. То будет не просто тихое убийство, совершенное наемником в безлюдном месте, а публичная казнь, устроенная таким образом, что от Любителя Сигар не останется ничего превышающего размером атомную частицу. Раньше, лет пятнадцать назад, он сам проделывал подобные штуки. По его приказу ловкие и незаметные тени укрепляли бомбы на днищах автомашин, и часто Москва, Омск, Новосибирск, Саратов просыпались под грохот канонады, звуки которой означали, что отправился на небеса очередной незадачливый бедолага, не успевший в свою очередь сделать то же самое с подложившим бомбу под его автомобиль. Однажды, впрочем, кое-кто попробовал свести с Любителем Сигар счеты, но затея должным успехом не увенчалась. В то время бронированные автомобили в России лишь входили в моду, но самые проницательные поспешили обзавестись подобным транспортом, заказав его в Европе.

Любителя Сигар возила надежная машина, ей не страшно было прямое попадание гранатометного выстрела.

И вот однажды, когда он сосредоточенно покуривал на заднем сиденье, обдумывая нечто очень важное, его автомобиль забросали гранатами какие-то похожие на пылких абреков люди, а затем еще и прошлись по нему десятком автоматных очередей. Именно после этого случая Любитель Сигар стал без сожаления относиться к деньгам: машина стоимостью с жилой многоэтажный дом была уничтожена, но ее хозяин все так же продолжал сидеть на заднем сиденье с сигарой во рту: одежда изодрана в клочья, лицо покрылось копотью, но он был жив, и спасли его двадцать миллиметров чешской брони.