Домой на Рождество - Тейлор Келли

– Скажем так, – Айден приподнял пальцем мой подбородок, заставляя меня смотреть ему в лицо, – я, похоже, буду любить тебя, даже если ты станешь серо-буро-малиновой.

Я открыла рот, чтобы возразить насчет «серо-буро-малинового», но Айден закрыл мой рот поцелуем. Сначала он целовался нежно, потом все настойчивее и настойчивее его язык проникал в мои глубины, сплетаясь с моим языком. Айден застонал, прижимаясь ко мне и энергично трогая мою грудь. Я положила ему руки на плечи, а он все целовал и целовал меня. Вот он, момент, о котором я мечтала: первый поцелуй после радостного воссоединения. Так почему же я ничего не чувствую? Словно кукла, которую целует кто-то чужой.

А может, меня огорчило слово «серо-буро-малиновый»? Или что-то, что он сказал до того… Я размышляла над этим, пока руки Айдена шарили по моей груди и ниже, ниже.

– Ой! – Я оттолкнула его, резко и неожиданно.

– Извини, Бет! – Айден нервно сглотнул, перебирая пальцами в кармане куртки. – Я перестарался? Слишком тороплю тебя? Прости, Бет, я просто не мог устоять. Я все думаю и думаю о том, как сексуально ты выглядела, когда залезала на сцену и вырывала у меня микрофон… Как потом сходила со сцены…

– Айден, – я подняла руку, – помолчи секунду.

– Прости меня, пожалуйста. – Вид у него был такой, словно он только что получил выговор от учительницы.

– Айден, посмотри на меня.

Мы наконец встретились взглядами. Он явно нервничал.

– Айден, ты только что сказал, что, вероятно, все еще любишь меня, даже если бы я была серо-буро-малинового цвета.

– Бет, – Айден переминался с ноги на ногу, – извини за такое малопоэтичное сравнение, я не силен по части красивых метафор.

– Нет, – покачала я головой, – дело в другом слове.

– Неужели в слове «вероятно»? – Он посмотрел куда-то в сторону, сосредоточился и повторил слово тихо-тихо, а затем взглянул на меня. – Но ведь слово «вероятно» едва ли не самое обыкновенное из всех. Что в нем особенного? Обозначает, что кто-то не вполне уверен в том, о чем говорит. И я, Бет, не совсем уверен в своих чувствах к тебе. Есть еще неплохое слово «определенно», – так вот, я определенно испытываю к тебе сильное влечение. Если сравнивать с моим жизненным опытом, то это примерно как мой выбор учить французский язык вместо немецкого, тогда я тоже был определенно уверен. К тому же по-французски говорят во многих странах. Вот ты знала, например, что по-французски говорят в Африке и…

– Айден, слово «люблю».

Странно: когда мы были вместе, я часами, не перебивая, слушала его болтовню о чем угодно. А теперь она меня раздражала.

– Айден, ты произнес слово «люблю».

– Ну да, Бет. Я подобрал наиболее подходящее слово для того, чтобы описать мои чувства к тебе. Да, я тебя люблю.

Я смотрела на него, задерживаясь взглядом на его губах, бледных голубых глазах, идеально прямом носе. Айден Доулс только что признался мне в любви. Впервые в жизни мужчина сказал, что любит меня. Так почему же я не прыгала от радости и сердце в моей груди не рвалось наружу от восторга? Разве не сбылась моя мечта? Ведь я мечтала именно об этом, с тех пор как мне исполнилось восемь лет и я утыкалась носом в книги о Золушке и Спящей Красавице, пока мои родители орали друг на друга в кухне? Мне нужно было броситься на шею к Айдену и признаться ему в ответных чувствах.

Но… я не была в себе уверена.

После того как мне признались в любви, я не ощущала себя счастливее. В небе не взрывался салют, вокруг не пахло розами, и вместо того, чтобы ощущать эмоциональный подъем, я вообще ничего не чувствовала. Глядя на своего бывшего парня, понимала, что он стоит и терпеливо ждет моей реакции на его признание. Да он и выглядеть стал по-другому с тех пор, как мы расстались: раньше Айден казался мне высоким, стройным и благородным, а теперь выглядел тощим, малоприятным, с тонкими волосами и неважной кожей, да к тому же мужчиной, который не умел одеваться со вкусом.

Я влюбилась когда-то в интеллигентного, утонченного Айдена. А сейчас передо мной стоял помпезный хлыщ, обуреваемый странной страстью к женщинам-тигрицам. Нет, он не был плохим, собственно, остался тем же, каким был, когда мы познакомились. Но почему же я тогда ощущаю его чужим? Словно мы не из одной команды?

– Дорогая, с тобой все в порядке? – поинтересовался Айден, похлопывая меня по плечу. – Почему больше не рычишь, тигр?

– Айден… – я взяла его большую руку своими маленькими ладошками.

– Что, любовь моя?

– Нам не нужно быть вместе.

Он изменился в лице:

– Ох…

Пожимая его руку, я продолжила:

– С моей стороны было нечестным давать тебе второй шанс, и мне жаль, прости меня. Ты правильно поступил, когда бросил меня. Я действительно притворялась той, которой не являюсь. И человек, которого ты якобы любишь, эта женщина-тигрица, тоже не совсем я. Я – значительно сложнее.

Мне понадобилось двадцать четыре года – фактически, вся жизнь на данный момент, – чтобы понять кое-что про любовь. Во-первых, любовь – не простое слово, которое легко произнести. Любовь – редкий талант принимать человека таким, какой есть, без прикрас. И во-вторых, говорить о любви имеет смысл, только когда ты слышишь в ответ то же самое.

– Значит, ты не тигрица, – проговорил Айден. – Ты больше, чем тигрица. Хорошо, Бет. Мне надо подумать об этом.

– Подумаешь?

Айден кивнул.

– Бет, ты кого-то встретила, в этом причина?

Я вздрогнула, вспомнив о том, когда видела Мэтта в последний раз.

– Мне казалось, что да. Но, наверное, я ошиблась.

– Вот как, – по Айдену было видно, что он окончательно запутался. – Знаешь, я так много думал о нас. И мне кажется, что если тот мужчина позволил тебе уйти, он просто идиот.

Я улыбнулась: слушать, как Айден обзывает Мэтта идиотом, было забавно.

– И что теперь? – Айден пожал плечами и вынул свою ладонь из моего пожатия. Я сама удивилась, насколько крепко его держу. – Похоже, мне пора прощаться с тобой.

– Видимо, одним пожеланием спокойной ночи не обойдемся.

– Да? – Айден был удивлен.

– Я улетаю в Австралию. Вот о чем я тебе хотела сегодня сказать. У мамы там бизнес, она купила мне билет, хочет взять меня с собой. В Брайтоне меня больше ничто и никто не держит. Согласна, что работать секретарем на собственную мать в Сиднее – не лучшая судьба, но, по крайней мере, я большую часть года буду греться на солнышке.

Айден выглядел озадаченным:

– А как же насчет твоей работы в «Пикчербоксе»? Я-то думал, что ты там останешься и будешь карабкаться вверх по карьерной лестнице, пока не станешь хозяйкой какого-нибудь собственного кинотеатра.

Наверное, я проболталась ему о своих планах на жизнь во время одного из наших не очень трезвых свиданий.

– Ну что же, Айден, не всем мечтам суждено сбыться. Пора мне повзрослеть и начать жить в реальном мире. Я улетаю завтра утром.

– Ничего себе, – Айден, казалось, был в шоке. – Что ж, тогда давай прощаться.

– Давай.

– Можно тебя хотя бы обнять на прощание? По-дружески? Ты не сочтешь это грубым?

– Нет, я сочту это милым.

Мы обнялись, я уткнулась щекой в его плечо.

Но думала я не об Айдене, а о Мэтте.

Глава 34

Мэтт

Кроссовки скрипнули от соприкосновения с линолеумом, я бежал по больничному коридору и едва успел притормозить у поворота в палату деда. Дверь была открыта, и я влетел внутрь. Было темно, но света из коридора вполне хватало, к тому же на стене горел ночник. Я заметил, что занавеска вокруг дедовой кровати плотно задернута.

– Дед! Дед, привет! Это я, Мэтт! – Я торопился обнять его, не обращая внимания на то, что старик на соседней кровати был недоволен шумом. – Дед, это я! – Отодвинув занавеску, я отшатнулся.

Вещи деда еще лежали на прикроватном столике – часы, стакан воды, ключ от квартиры соседки, фото бабушки и номер ежемесячного журнала о мотоциклах, который он так любил читать. Я покупал ему этот журнал в больничном киоске. Тут остался даже пакет от сэндвича, когда мы навещали его вместе с Бет.