Привет, красавица - Наполитано Энн

— Я поеду с вами, — вдруг сказала Джулия. — И помогу вам с большим проектом.

— Поедете в Нью-Йорк? — опешил Купер.

Джулию саму ошеломило собственное заявление.

— Извините, но у вас, кажется, муж и ребенок?

— Я возьму дочь с собой. В Нью-Йорке наверняка есть хорошие ясли. И потом, это же всего на полгода.

В голове Джулии уже сложился план, который решит или хотя бы отсрочит часть ее проблем. Мебель и вещи можно хранить на складе, а поиск новой квартиры отложить до возвращения из Нью-Йорка. А во время процесса развода и оформления отказа Уильяма от родительских прав она будет далеко отсюда. Если бы Уильям передумал, а она жила в Чикаго, встреч лицом к лицу было бы не избежать. А так ему придется звонить в Нью-Йорк либо писать письма. За полгода пыль от всей этой драмы осядет. Вернувшись, Джулия, наверное, сможет поселиться в Пльзене рядом с сестрами. И подруги матери уже вряд ли будут преследовать вопросами, почему рухнул ее брак и что она не так сделала. Через шесть месяцев горячие угли, на которых нынче приплясывает семья Падавано, остынут.

— Предложение интересное, — сказал Купер. — Теоретически я бы мог оплатить вам перелет, но вот все прочее… Я рассчитывал нанять сотрудника уже на месте.

— Я сама оплачу дорогу, мне это по силам. — Джулия чуть не сказала, что еще не бывала в Нью-Йорке и получит массу впечатлений, но побоялась выглядеть несерьезной и менее надежной, чем местный сотрудник, наверняка знающий, где можно перекусить, и знакомый со схемой метро.

— У меня правило — не принимать решение по телефону, — сказал профессор.

— Да-да, конечно, — согласилась Джулия.

У Купера было много правил, почти все они касались серьезных решений и продуктивности. Он приобретал не больше одного костюма в год, что позволяло ему выглядеть модным и в полной мере использовать покупку. Форму он поддерживал тем, что съедал шесть больших салатов в неделю. Не имело значения, когда их есть и что к ним добавить, правилом было количество салатов.

— Но раз вы считаете, что осилите переезд, я принимаю ваше предложение. Вы — лучший помощник из всех, что у меня были. Скоро я с вами свяжусь и сообщу детали.

Джулия повесила трубку, и ее охватила такая радость, что она пустилась в дикий пляс среди нагромождения коробок. Казалось, безумное решение должно испугать, но страха не было, один лишь восторг. Джулия рассмеялась, представив, как ошарашит мать своей новостью. Бегство Розы имело определенные последствия. И одно из них, что и Джулия в полном праве сбежать, хотя бы на время. Приплясывая, она сообразила, что мать, наверное, сумеет помочь подыскать квартиру в Нью-Йорке. Раз у ее подруг повсюду знакомые риелторы, кто-нибудь да знает о доступном жилье в мегаполисе. А может, у кого-то из старых дам пустует квартира, которую они с Алисой займут.

Из коробки с немногочисленными вещами мужа Джулия достала атлас, отыскала штат Нью-Йорк и подробную карту города, обвела пальцем остров Манхэттен. Она выросла в Чикаго, вряд ли так уж сильно один большой город отличается от другого. Джулия оглядела коробки, посмотрела на спящую дочку. Она готова сделать следующий шаг, и никто ее не остановит.

Джулия отложила разговор с сестрами до момента, когда прояснятся все детали поездки, намеченной через две недели, и авиабилет будет у нее в кармане. Почти каждый вечер кто-нибудь из сестер приходил на ужин, но она не хотела оповещать их лицом к лицу. Джулия боялась, что девочки расплачутся, и тогда она сама может утратить решимость и передумать. Что ни говори, сестры никогда не находились друг от друга дальше чем в двадцати минутах езды и виделись не реже раза в неделю, а то и ежедневно. Джулия решила, что лучше всего по телефону сообщить одной из сестер, а та оповестит других. Она надеялась, что окажется в самолете, прежде чем сестры соберутся выплеснуть на нее свои чувства.

Джулия раздумывала, кого же из сестер поставить в известность, и первой на ум пришла Сильвия, однако выбор этот казался непростым. Сильвия заглядывала часто, но была какой-то пришибленной. Они с Джулией обнимались чаще, чем обычно, а когда после ужина смотрели телевизор, сидя рядышком на кушетке, кто-нибудь из них клал голову на плечо сестры. Они держались за руки, перебирая пальцы. Их притягивало друг к другу, словно намагниченных, и они, старшие сестры Падавано, общались соприкосновением тел, если не хотелось говорить. Джулия не спрашивала, почему в первые сутки после ухода Уильяма сестра о нем тревожилась больше, чем о ней. Она не интересовалась, как проходили поиски. Джулия думала, что после отказа Уильяма от нее и дочери Сильвия прекратила свои визиты в больницу, но разговор с лечащим врачом мужа заставил в этом усомниться.

Доктор Дембия оставила на автоответчике сообщение с просьбой уделить ей десять минут. Врач надеялась, что жена прольет свет на ситуацию, которую назвала «крахом» Уильяма. Однако Джулия не понимала, что муж был в депрессии, не видела того, что надвигалось, и все произошедшее для нее стало шоком. Отвечая на вопросы доктора, она сообразила, что почти ничего не знает о детстве мужа. Уильям никогда о нем не рассказывал.

— Я думаю, наш брак распался бы в любом случае, — сказала Джулия.

Повисла пауза, потом врач ответила:

— Конечно, для вас все это удар, даже если трещина в отношениях появилась уже какое-то время назад.

Ответить Джулия смогла не сразу. К горлу подкатил ком, ей показалось, что она вот-вот расплачется. Она ждала, что врач станет упрекать ее за то, что она так плохо знала своего мужа. Ждала осуждения за то, что ни разу не побывала в больнице, пусть муж и не желал ее видеть. Чего она не ждала, так это участия. И врач поставила ей верный диагноз: произошедшее ее подкосило. Она рухнула, точно башня из игрушечных кубиков, потом кое-как себя собрала, но осталось ощущение, что кусочек ее сердца откололся безвозвратно.

— Извините, что больше ничем не могу помочь, — сказала Джулия, справившись с голосом.

— Спасибо, что уделили время, Сильвия.

— Сильвия?

— Ох, простите. Оговорилась. Джулия. Я весьма признательна за нашу беседу, Джулия.

Повесив трубку, Джулия задумалась, почему имя сестры слетело с языка доктора. Они недавно виделись? Видела ли доктор во время разговора перед собой ее сестру? Возможно, оговорка ничего не значила, но у Джулии возникли вопросы, и вопросы эти отдалили ее от сестры. И она решила рассказать о Нью-Йорке Эмелин. У той ласковый голос, она постоянно возится с каким-нибудь ребенком и потому никогда не кричит. А вот Сильвия начинает злиться, когда ее ошарашивают плохой, на ее взгляд, новостью. В последнюю среду октября Джулия позвонила в детский сад.

— Ой, у нас тут сумасшествие, дети просто взбесились, — сказала Эмелин. — Давай я перезвоню тебе из дома.

— Я хотела сообщить, что получила работу у профессора Купера.

— Поздравляю! Замечательно!

— Сначала я буду полгода в Нью-Йорке, а затем уже здесь.

Молчание. Потом Эмелин кому-то сказала:

— Джози, подмени меня, ладно? Я поговорю из кухни. (Пауза — сестра направилась к другому аппарату.) Спасибо, Джози. (Щелчок — положили трубку параллельного телефона.) В Нью-Йорке?

— Да, всего на шесть месяцев. Мне нужна работа, а это прекрасный шанс.

— Ты не можешь так поступить. — Голос Эмелин стал резок, совсем как у Цецилии. Только Эмелин была ножом для масла, а Цецилия — ножом для стейка. — Ты не можешь уехать. В разгар всего этого. Это ошибка, Джулия. Ты не можешь сбежать.

— Это ненадолго. Я не сбегаю.

Джулия расстроилась, хотя и понимала, что сестра имела в виду бегство от брака, но для нее даже такое было немыслимо. Уильям был предельно четок. Их брак распался. Бежать не от чего.

— Мы нужны тебе. Ты, может, этого не понимаешь, но оно так. Сейчас мы все нужны друг другу.

— Ты сможешь приехать ко мне в Нью-Йорк. Здорово будет, правда?

— Ты меня разочаровала, — сказала Эмелин, и Джулия поняла, что просчиталась — позвонила не той сестре. Эмелин — совесть их семьи. Надо было звонить Цецилии, ну поорали бы друг на друга. Или даже Сильвии, чтобы уткнуться в стену ее молчания. А Эмелин живет в мире, который четко разделен на правильное и неправильное. Ей не нужно одержать верх в споре, как Цецилии и Сильвии. В разговоре с ними было бы легче найти весомый аргумент.