Привет, красавица - Наполитано Энн

Запыхавшаяся Джулия успела схватить трубку:

— Да, мама, слушаю.

— Джулия? — спросила Роза недоверчиво, словно техника могла подделать голос ее дочери.

— Да, это я. — Джулия представила, как мать покачивает головой и ерзает в кресле, втиснутом на узкий балкон.

— Это в самом деле ты? Я-то думала, моя дочь скажет мне, что ее муж хотел утопиться.

Джулия просила сестер не посвящать Розу в произошедшее, и те обещали молчать. После ухода Уильяма она звонила матери всего один раз, но постаралась быстрее свернуть разговор, ограничившись вопросами о ее самочувствии. Джулия пыталась выиграть время — пусть сумбур уляжется и найдутся нужные слова и силы, чтобы воспринять отклик Розы. Но такую драму долго не утаишь, и огонек, запаливший бикфордов шнур сплетен в чикагском районе, добежал до Флориды.

— Понимаешь, мама, я была в расстроенных чувствах, да еще столько дел…

— Никаких дел у тебя нет. Не лгите матери, юная леди. Эмелин всем делится с Грейс Чеккони, и та мне рассказала, что ты засела в своей квартире, в больнице не бываешь и все хлопоты взвалила на Сильвию. — Имя средней дочери Роза произнесла с тем же скепсисом, с каким говорила бы о Санта-Клаусе. — Я ушам своим не поверила.

— Ничего я не взваливала. Послушай, мама…

— Ты отказалась навещать мужа, — перебила Роза. — Что прикажешь делать Сильвии? Покинуть человека почти при смерти? Ты же знаешь, Уильям сирота, другой семьи у него нет.

Глянув на дочь, разлегшуюся на одеяльце, Джулия порадовалась, что малышка засыпает. Значит, девочка не связана с адреналовой системой матери, иначе уже плакала бы. Сама Джулия была близка к слезам.

— Мама, он меня бросил еще до того, как попал в больницу. Сейчас очень тяжелое время, мы разводимся.

— Не произноси этого гадкого слова! Я знаю, что Уильям оставил записку. — Тон Розы был категоричен. — Твой муж в больнице, потому что болен. Ты с ним говорила?

— Нет. Он сказал, что не хочет меня видеть. И еще, ты не поверишь, он отказался от дочери, от прав на нее.

Джулия думала, мать придет в ужас, но услышала только вздох, неотличимый от вздохов сестер. Джулия потерла лоб. Мать и сестры были прочно связаны и в ее мыслях, и в сердце, и никто не мог заставить ее споткнуться, зацепившись за канаты этих связей, — никто, кроме Розы.

— Уильям болен, — повторила Роза. — Никто в здравом уме так не поступит со своим ребенком. Это кощунство.

«Ты отказалась от своего ребенка. Ты отказалась от Цецилии», — чуть не сказала Джулия. Но не захотела ранить мать и, кроме того, знала, как та возразит — мол, тут иное дело, Цецилия уже взрослая. Позже, когда Джулия прокрутила в голове весь этот спор с матерью, в нем не оказалось победителя.

— Уильям говорил всерьез, — вздохнув, сказала она.

— Вы оба сейчас расстроены. Послушай меня. Твой муж — хороший человек. Не пьет, не играет. Пусть с аспирантурой не задалось, но он найдет работу. У вас ребенок, ради всего святого. Подумай здраво. Быть разведенной женщиной ужасно. Мужчина оправится после развода, а женщина — нет. Неужели ты хочешь загубить свою жизнь? Тебе всего двадцать три.

Джулия покачала головой:

— Сейчас, мама, развод не такая уж редкость, как в твое время. Ничего страшного в нем нет.

— Ничего страшного? — Роза с шумом выдохнула. — В глазах церкви это страшно, уж поверь мне! Кроме того, нас уже обсуждают соседи. Люди обожают катастрофы! Преподобный Коул тебя крестил и венчал — вообрази, как он будет убит горем, если ты решишься на это. Помнишь, как миссис Каллахан перестала причесываться после того, как от нее ушел муж, и уже никто не захотел ее брать.

— Я так поступать не собираюсь, — обиделась Джулия.

— Уильям переживает сложное время, только это случается со всеми. К счастью, не каждый решает утопиться в озере Мичиган, но все мы иногда врезаемся в стену на полной скорости. И когда такое случается, жена должна поддержать мужа. Через двадцать лет вы оглянетесь назад и случившееся покажется вам лишь небольшим зигзагом в вашем браке. И вы порадуетесь, что выстояли.

Джулия посмотрела на окружавшие ее коробки. Вспомнила перекошенное лицо матери, когда Цецилия объявила о своей беременности. Роза налетела на стену. И Уильям, конечно, тоже. А вот она сама — нет. Она жива, здорова и полна сил. Пусть мать цеплялась за свое супружество, но этот путь не для нее. Она — отцовская «ракета». Им с Алисой будет хорошо вдвоем.

— Я переезжаю, — сказала Джулия. — И жду известий насчет работы у профессора Купера. Я должна освободить квартиру, потому что Уильям больше не числится в Северо-Западном университете.

— И съезжать нужно прямо сейчас? Неужто тебе не дадут лишний месяц после того, что случилось?

— Нет, не дадут. — Джулия лукавила, она не знала, когда должна выехать. Скопилось много корреспонденции, в которой, наверное, были извещения от университета, но все нераспечатанные конверты уже были сложены в коробку с ярлыком «Джулия». Почти каждая коробка была помечена «Джулия» либо «Алиса». От Уильяма остались только одежда, пара баскетбольных мячей и рукопись, так и лежавшая в бумажном пакете.

— Глупость какая, — сказала Роза, явно не поверив. — Хочешь, я помогу тебе найти жилье? У моих здешних подруг повсюду имеются знакомые риелторы. Мы всё устроим. Я обзвоню ваш район. Мы этим займемся, а ты не забивай себе голову и лучше подумай, как уладить с Уильямом.

— Ты слишком далеко, помочь не сможешь. Но все равно спасибо.

— Не будь дурой. И не используй меня в качестве оправдания своего дурного поведения. Мы тебя воспитывали иначе. Как моя внучка?

Джулия взглянула на уснувшую Алису и улыбнулась. Малышке нет дела, что комната заставлена коробками, а маму, одетую в старые джинсы и свитер, донимает своими криками бабушка.

— Прекрасно. И я приложу все силы, чтобы так оно было и дальше.

Ответил профессор Купер: как только утрясутся детали его нового проекта, он поймет, какие сотрудники ему понадобятся. Он позвонил как-то посреди дня и оставил короткое сообщение на автоответчике. Джулия понимала, что профессор достаточно умен и догадался, что она не отвечает на звонки, ведь прежде она всегда сразу перезванивала. Впрочем, ей все равно, подозревает он или нет о том, что в ее жизни что-то происходит. Подозрения — это нормально. Она ведь тоже ничего не знает о личной жизни профессора Купера. Ей нравилось, что их отношения носят сугубо профессиональный характер. Наконец Джулия перезвонила.

— К сожалению, я не смогу воспользоваться вашими услугами прямо сейчас, — сказал Купер. — Вообще-то я буду занят до следующего мая. Извините, я понимаю, что вы надеялись услышать иное.

— Так сейчас ведь… — Джулия пыталась вспомнить, какое сегодня число, — двенадцатое октября.

— Ну да. Понимаете, мне предложили большой полугодовой проект в Нью-Йорке, и до его окончания меня не будет в городе. К своей здешней работе я вернусь в конце весны, и тогда буду рад пригласить вас к сотрудничеству.

Джулия старалась переварить эту новость. Что же она будет делать целую зиму и всю весну? Если не считать пригляда за детьми и прочих подростковых подработок, она работала только у профессора Купера в студенческие годы. И он платил хорошие деньги, которых хватило бы на достойные ясли для Алисы. Джулия планировала, что дочка будет на попечении своей тетушки Эмелин и сможет играть с кузиной Иззи.

Учеба у профессора Купера была большой удачей, считала Джулия. В свое время на курс организационной психологии она записалась из любопытства, совершенно не представляя, что это за предмет. Человек замкнутый, Купер смутился, когда она спросила, нельзя ли ей поработать у него на летних каникулах. Джулия сказала, что готова выполнять любые поручения и варить кофе. Сперва только этим и занималась, но потом профессор увидел, что умная девушка подбрасывает ценные идеи и очень приятна клиентам. «Мне нравится ваш свежий взгляд», — сказал Купер, после чего начал обсуждать с ней весьма сложные рабочие аспекты. Иногда Джулии не хватало знаний, но раз-другой она подсказала новые пути решения задачи.