Ширли Джексон - Лотерея

В этот момент Говард дал выход переполнявшему его веселью.

— Стишата… — простонал он, складываясь пополам от хохота. — Гарриет кропает стишата!

«Теперь он разболтает всем детям в квартале», — тоскливо подумала девочка.

— Мне кажется, Говард тебе завидует, — сказала миссис Кейтор.

— Еще чего! — сказал Говард. — Я ни за что не стал бы кропать стишки. Хоть бейте меня, хоть режьте — вы не заставите меня сочинить хоть один стишок.

— И меня тоже, — сказала девочка. — Это все вранье про мои стихи.

Установилось долгое молчание. Наконец бабушка произнесла:

— Как же так, Гарриет?

— Разве можно говорить такое про свою бабушку! — возмутилась миссис Кейтор.

— Ты должна извиниться, — сказала бабушка.

— И немедленно, — добавила миссис Кейтор.

— Я ничего такого не сделала, — пробормотала девочка. — Извините.

— А теперь принеси свои стихи и прочти их миссис Кейтор, — строгим голосом отчеканила бабушка.

— У меня их нет, честное слово, бабуля, — в отчаянии сказала девочка. — Вот честное слово, нет у меня никаких стихов.

— Ладно, зато они есть у меня, — сказал бабушка. — Возьми их в верхнем ящике стола и принеси мне.

Девочка не двинулась с места, глядя в лицо бабушке — на ее твердо сжатые губы и нахмуренные брови.

— Пусть Говард принесет их вам, миссис Леннон, — предложила миссис Кейтор.

— Конечно, — с готовностью вызвался Говард, подбежал к столу и выдвинул ящик.

— Как они выглядят? — крикнул он через комнату.

— Они в конверте, — сказала бабушка. — В коричневом конверте с надписью «Стихи Гарриет».

— Нашел! — крикнул Говард, достал из конверта несколько листков и быстро их просмотрел.

— Надо же! — фыркнул он. — Стихи Гарриет про звезды.

Заливаясь смехом, он побежал обратно через комнату.

— Мама, погляди, тут стихи Гарриет про звезды!

— Отдай их миссис Леннон, дорогой, — сказала его мама. — Неприлично без спросу рыться в чужих бумагах.

Взяв листки и конверт, миссис Леннон протянула их девочке.

— Ты сама прочтешь или мне это сделать? — спросила она подобревшим голосом.

Гарриет покачала головой. Бабушка вздохнула, переглянулась с миссис Кейтор и взяла верхний листок. Миссис Кейтор подалась вперед, а Говард сел на пол у ее ног, прижав согнутые ноги к груди и уткнувшись лицом себе в колени, чтобы подавить неизбежный приступ смеха. Бабушка прочистила горло, улыбнулась Гарриет и приступила к декламации.

— «Вечерняя звезда», — объявила она:

Когда потемнеют леса

Сумрачной поздней порой

И тварей ночных голоса

Ветра подхватят вой,

Жду я звезды восход,

Чей серебристый свет

Мне в синеве мигнет,

Будто бы шлет привет.

Говард более не мог себя сдерживать и завопил:

— Гарриет кропает стишки про звезды!

— Отличные стихи, Гарриет, милая! — воскликнула миссис Кейтор. — Я говорю это от чистого сердца, они превосходны! Ты не должна их стесняться, как раз наоборот.

— Ну вот видишь, Гарриет? — сказала бабушка. — Миссис Кейтор твои стихи очень понравились. Теперь-то ты понимаешь, что не стоило переживать из-за такого пустяка?

«Он разболтает всем детям в квартале», — думала девочка.

— Я их не сочиняла, — сказала она.

— Будет тебе, Гарриет! — рассмеялась бабушка. — Незачем так скромничать, моя дорогая. У тебя выходят очень славные стихи.

— Я переписала их из книги, — сказала девочка. — Я нашла их в книге и переписала оттуда, а потом показала тебе, как будто сама сочинила.

— Я не верю, что ты так поступила, Гарриет, — сказала миссис Кейтор, весьма озадаченная.

— Все так и было, — сказала девочка… — Я переписала их из книги.

— Не выдумывай, Гарриет, — сказала бабушка.

Девочка повернулась к Говарду, который теперь смотрел на нее с восторженным изумлением.

— Я все списала из одной книги, — сказала она ему. — Я нашла эту книгу в библиотеке.

— Не понимаю, зачем она на себя наговаривает, — сказала миссис Леннон, обращаясь к миссис Кейтор. Та сокрушенно покачала головой.

— Эта книга называется… — Гарриет на секунду запнулась. — Она называется «Домашняя книга стихов», вот. Я списала оттуда все слово в слово и ничего не добавила от себя.

— Гарриет, неужели это правда? — Миссис Леннон повернулась к миссис Кейтор. — Боюсь, я должна извиниться перед вами за поступок Гарриет и за то, что невольно ввела вас в заблуждение, прочтя стихи от ее имени. Мне и в голову не приходило, что она может так меня обмануть.

— С детьми это случается сплошь и рядом, — утешила ее миссис Кейтор. — Чего они только не сделают, добиваясь внимания и похвалы. Я не думаю, что Гарриет сознательно стремилась вас обмануть — просто так уж вышло.

— Я это сделала сознательно, — сказала Гарриет. — Я хотела, чтобы все думали, будто я сочиняю стихи. Я это подстроила.

Она вытянула листки со стихами из пальцев бабушки, которая не воспротивилась.

— Теперь и ты не увидишь их больше, — сказала девочка, пряча листки за спину, от всех.

Цветник

Без малого одиннадцать лет живя вместе в старинной вермонтской усадьбе, две миссис Уиннинг, свекровь и невестка, с каждым годом все сильнее походили друг на друга, как это случается с женщинами в результате ежедневного общения, совместной работы на кухне и по хозяйству.

У младшей миссис Уиннинг, урожденной Толбот, волосы были более темные, и она носила короткую стрижку, но седеть начала с висков — точь-в-точь как свекровь, которая в свое время так же через брак вошла в семью Уиннинг, старожилов этого городка. У обеих были тонкие заостренные черты лица и ловкие быстрые руки; и когда они вместе мыли посуду, лущили горох или чистили столовое серебро, их руки, двигаясь в унисон, казалось, общались между собой и понимали друг друга лучше, чем их хозяйки. Иногда во время завтрака, сидя между свекровью и своей маленькой дочкой, младшая миссис Уиннинг думала, что они втроем напоминают стилизованный эстамп для старомодных обоев: типичные новоанглийские поселенцы — мать, дочь и внучка, зачастую изображаемые на фоне Плимутской скалы[23] или Конкордского моста.[24]

В это утро, как и в другие холодные утра, они долго пили кофе, не спеша покидать просторную чистую кухню с ее жарко натопленной печью и вкусными запахами. Случалось, они вот так молча сидели за столом до тех пор, пока малютка, давно покончив с завтраком, не начинала шумную возню в детском углу, где до нее возились многие поколения маленьких Уиннингов, пользуясь одними и теми же игрушками из неизменного тяжелого сундучка.

— Такое ощущение, будто весна в этом году наступать не собирается, — сказала младшая миссис Уиннинг. — Осточертели уже эти холода.

— Порой и померзнуть приходится, не без этого, — сказала свекровь и вдруг, стремительно поднявшись, начала убирать со стола, тем самым показывая, что время расслабляться кончилось и настало время работать. Младшая миссис Уиннинг тотчас встала, чтобы ей помочь, в тысячный раз подумав, что свекровь никогда не откажется от роли полновластной хозяйки в доме, пока не постареет настолько, что уже не сможет успевать всюду раньше других.

— Хорошо бы кто-нибудь поселился наконец в старом коттедже, — мечтательно сказала младшая миссис Уиннинг, с салфетками в руках останавливаясь на полпути к кладовой. — Хоть бы кто-нибудь въехал туда еще до начала весны.

Когда-то давно она сама собиралась купить этот коттедж, чтобы ее муж привел его в порядок и они могли жить там со своими детьми. Ныне, прочно прижившись в большом доме на вершине холма, старинном родовом гнезде Уиннингов, она уже не помышляла о переселении в коттедж, однако ей очень хотелось, чтобы в нем обосновалась какая-нибудь молодая счастливая семья. Узнав, что коттедж все-таки продан — как продаются многие старые дома в этих местах, где люди все реже затевают новое строительство, — она стала каждый день высматривать признаки появления жильцов, по утрам выходя на заднее крыльцо и проверяя, не вьется ли дым над трубой, а днем по пути в лавку задерживаясь на склоне перед коттеджем в надежде увидеть движение за окнами. Продажа состоялась в январе, но и через два месяца — пусть несколько посвежевший с виду под покровом снега и со сверкающими сосульками на пустых окнах — дом оставался таким же заброшенным, как в те дни, когда миссис Уиннинг подумывала о его приобретении.

Она отнесла салфетки в кладовую и, прежде чем взять полотенце и присоединиться к свекрови у мойки, оторвала очередной листок с календаря на стене.

— Уже март наступил, — уныло сообщила она.

— Вчера в лавке мне говорили, что на этой неделе рабочие начнут красить коттедж, — сказала свекровь.