Ширли Джексон - Лотерея

— Буянил?

— Ага. Он пнул учительницыного знакомого, когда он сказал ему дотянуться до ботинок, как я сейчас показывал. А Чарльз вместо этого врезал ему ногой.

— Как, по-твоему, что они сделают с Чарльзом? — спросил Лори отец.

Лори картинно пожал плечами.

— Выгонят из школы, наверное.

Среда и четверг прошли обычным порядком: Чарльз вопил на уроках и сильно ударил в живот одного мальчика, так что тот расплакался. В пятницу Чарльза снова оставили после уроков, и другие дети тоже задержались в школе, наблюдая за ним.

К третьей неделе занятий Чарльз стал у нас дома притчей во языцех. Стоило малютке закапризничать и расплакаться, как ее тут же объявляли «чарльзюкой»; Лори «чарльзил», разводя грязь на кухне; и даже мой муж, зацепив локтем телефонный шнур и уронив со столика телефон вместе с пепельницей и цветочной вазой, в сердцах сказал:

— Ну я и чарльзанулся!

Между тем сам Чарльз как будто начал понемногу исправляться. В четверг на третьей неделе Лори мрачно сказал за обедом:

— Сегодня Чарльз был прямо паинькой, и учительница даже дала ему яблоко.

— Что? — Я не поверила своим ушам.

— Ты говоришь о Чарльзе? — переспросил мой муж.

— О нем, — подтвердил Лори. — Он раздавал карандаши на рисовании, а после уроков собрал оставленные на партах учебники, и учительница сказала, что он ее маленький помощник.

— Что же такое с ним случилось? — недоверчиво спросила я.

— Помощником он стал, и все дела, — ответил Лори, пожимая плечами.

— Ты веришь в преображение Чарльза? — спросила я мужа перед отходом ко сну. — Возможно ли это?

— Поживем — увидим. Имея дело с подобными чарльзами, только и жди какого-нибудь подвоха, — цинично заключил муж.

В данном случае он, похоже, ошибся. Всю неделю Чарльз вел себя примерно и помогал учительнице — что-то раздавал, что-то собирал; и ни разу его не оставили после уроков.

— На следующей неделе снова будет родительское собрание, — сказала я мужу. — Надеюсь познакомиться с мамой Чарльза.

— Спроси ее, что с ним происходит в последние дни, — сказал муж. — Очень хотелось бы узнать.

— Мне хочется не меньше твоего.

Но в пятницу все вернулось на круги своя.

— Знаете, что сегодня вытворил Чарльз? — возбужденно спросил Лори, усаживаясь за обеденный стол. — Он подучил одну девочку громко сказать плохое слово, и учительница вымыла ей рот с мылом, а Чарльз смотрел и смеялся.

— Какое слово? — опрометчиво спросил отец.

— Я шепну тебе на ухо, его нельзя говорить вслух.

Лори встал с места, обошел вокруг стола и, ухмыляясь, прошептал запретное слово в наклоненное к нему отцовское ухо. Отец изменился в лице.

— Чарльз подучил ее произнести это? — спросил он дрогнувшим голосом.

— Два раза, — сказал Лори. — Чарльз подучил ее сказать это два раза.

— И что сделали с Чарльзом?

— Ничего с ним не сделали. Он потом раздавал карандаши.

В понедельник Чарльз уже не подучивал девочек, но самолично произнес ужасное слово раза три или четыре, и каждый раз ему мыли рот с мылом. И еще он кидался мелками.

Когда я тем же вечером отправлялась на родительское собрание, муж проводил меня словами:

— Пригласи его мать к нам на чашку чая. Я хочу на нее взглянуть.

— Надеюсь, она будет на собрании, — сказала я.

— Разумеется, она там будет. Какой смысл в родительских собраниях без мамы Чарльза?

В актовом зале я сидела как на иголках, вглядываясь в материнские лица и пытаясь угадать, какое из них скрывает тайну Чарльза. Ни одно лицо не показалось мне достаточно осунувшимся и измученным, чтобы принадлежать его несчастной матери. Никто не поднялся, чтобы публично извиниться за безобразное поведение ее отпрыска. Более того, никто ни разу даже не упомянул Чарльза.

После собрания устроили чаепитие. Я отыскала в зале учительницу подготовительного класса, державшую тарелочку с чашкой чая и куском шоколадного торта; у меня на тарелочке были чай и зефирное пирожное. Улыбаясь друг другу, мы осторожно лавировали в толпе.

— Давно хотела с вами встретиться. Я мать Лори.

— О, ваш сын всех нас очень заинтересовал, — сказала она.

— И ему здесь тоже интересно. Только о школе и говорит.

— В первые неделю-две с ним были кое-какие проблемы. — Лицо ее посуровело. — Но сейчас он держится молодцом, настоящий маленький помощник. Хотя порой еще бывают срывы.

— Обычно Лори быстро осваивается в новой обстановке, — сказала я. — Возможно, тут сказалось дурное влияние Чарльза.

— Чарльза?

— Ну да, — сказала я, смеясь. — С этим Чарльзом у вас, должно быть, хлопот полон рот.

— С каким Чарльзом? — недоуменно промолвила она. — В классе нет ни одного Чарльза.

Званый полдник во льне

Они сидели в длинной прохладной комнате с удобной мебелью и большими окнами на южную сторону, за которыми цвели садовые георгины, покрывая узором теней солнечные пятна на полу. Все присутствующие были одеты в лен: маленькая девочка в розовом льняном платье с широким голубым поясом, миссис Кейтор в коричневом льняном костюме и желтой льняной шляпке, миссис Леннон (бабушка девочки) в белом льняном платье и сын миссис Кейтор, маленький Говард, в синей льняной рубашке и шортах. «Как в Зазеркалье, — подумала девочка, глядя на свою бабушку. — Она похожа на господина, завернутого в белую бумагу.[22] Да и я такая же, только бумага розовая». Миссис Леннон и миссис Кейтор жили в одном квартале и общались чуть ли не ежедневно, однако нынче был особый, званый полдник, со светской беседой и чопорным чаепитием.

Говард сидел за роялем в дальнем конце комнаты, перед самым широким из окон. Он исполнял юмореску — неторопливо и сосредоточенно. «Эту вещь я играла в прошлом году, — подумала девочка. — Она совсем простенькая». Миссис Леннон и миссис Кейтор, с чашками в руках, слушали музыку и глядели то на Говарда, то друг на друга, обмениваясь вежливыми улыбками. «Я и сейчас могла бы сыграть ее по памяти», — подумала девочка.

Доиграв юмореску, Говард соскользнул с табурета, прошел через комнату и угрюмо присел рядом с девочкой, гадая, прикажут ему играть еще или оставят наконец в покое. «Он выше меня, но я его старше, — подумала девочка. — Мне уже десять. Если они попросят меня сыграть что-нибудь, я откажусь».

— Ты очень хорошо играешь, Говард, — сказала бабушка девочки.

На несколько секунд в комнате повисла тяжелая тишина. Затем подала голос миссис Кейтор:

— Говард, к тебе обратилась миссис Леннон.

Говард что-то промямлил и уставился на свои руки, лежавшие на коленях.

— Мне кажется, он делает успехи, — сказала миссис Кейтор. — Он не очень-то любит упражняться, но определенные успехи налицо.

— А вот Гарриет охотно упражняется, — сказала бабушка девочки. — Часами сидит за роялем, что-то наигрывает и напевает.

— Должно быть, у нее истинный музыкальный талант, — сказала миссис Кейтор. — Боюсь, про моего Говарда этого не скажешь.

— Гарриет, — повернулась миссис Леннон к внучке, — сыграй для миссис Кейтор что-нибудь из твоих собственных мелодий.

— У меня нет мелодий, — сказала девочка.

— Ну конечно же, есть, моя милая, — сказала бабушка.

— Мне бы очень хотелось услышать какое-нибудь твое сочинение, Гарриет, — сказала миссис Кейтор.

— Нет у меня сочинений, — сказала девочка.

Миссис Леннон взглянула на миссис Кейтор и пожала плечами. Миссис Кейтор кивнула и беззвучно, одними губами, произнесла: «Стесняется», — после чего перевела довольный взгляд на своего Говарда.

Улыбка застыла на губах миссис Леннон.

— Гарриет, милая, — сказала она, — раз уж мы сегодня не в настроении музицировать, давай признаемся миссис Кейтор, что это — не главный из наших талантов. Думаю, нам следует показать ей наши успехи в другой области. Гарриет сочиняет стихи, — повернулась она к миссис Кейтор. — Попросим ее прочесть. Само собой, здесь я не могу быть беспристрастной, но, как мне кажется, это маленькие шедевры.

— Подумать только! — вскричала миссис Кейтор, изумленно глядя на девочку. — Дорогая моя, я и представить себе не могла, что ты способна на такое! Буду просто счастлива услышать твои стихи.

— Прочти что-нибудь миссис Кейтор, Гарриет.

Девочка посмотрела на свою бабушку, которая напряженно улыбалась, на миссис Кейтор, подавшуюся вперед в ожидании, на Говарда, чей рот был широко разинут, а в глазах появился подозрительный блеск.

— Я не знаю никаких стихов, — сказала она.

— Гарриет, — сказала бабушка, — даже если ты не помнишь свои стихи наизусть, можно прочесть те, которые были записаны. Я уверена, миссис Кейтор не будет возражать, если ты прочтешь по бумажке.