Лев Сокольников - Прогулки с бесом, или "Gott mit uns"!

а) довольно резко, не выбирая выражений, мать выпроваживала гостя из кельи,

б) в маленьком зале на пол бросалась какая-нибудь подстилка и отец, без всяких споров и возражений, ложился отсыпаться от выпитого. Перед тем, как совсем погрузиться в "наркосон", отец что-то бормотал на непонятном языке. Очень дивился способности отца:

"Это ж надо! умеет говорить непонятным языком!" — не знал, что это был древнегреческий, церковный, "служебный" язык. Но почему только в подпитии отец начинал говорить на древнем греческом языке? Когда и где выучил?

— В юности старший брат, священник, определил его в услужение к архиерею. Там отец и постиг древнегреческий служебный язык. Теперь представь, что он заговорил бы на "трезвую голову" языком древних эллинов среди "простых советских людей"? Представил? Ну, и хорошо.

Что читал отец древнегреческим языком перед отправлением в "алкогольный сон" — не знаю, но, пожалуй, это была молитва "Отче наш" Что ещё могло быть?

Насколько основательно отец знал язык древних греков — этого никто из членов семьи сказать не мог. Совсем, как "медицинская латынь": её понимают только специалисты. Отцов монолог на древнегреческом никто поддерживать не брался, и огорчённому родителю оставалось только уснуть. Пребывая трезвым, он ничего не говорил на "тайном" языке, а в подпитии его "кладовые памяти открывались, и он вещал. Такие отцовы вещания могли означать одно: выпито было изрядно.

Сегодня у меня родилась фантастическая мысль, и она полностью бесовская: языки, что имеются у людей, были даны не богом, а появились самостоятельно, от "перебора". У отца была "изобличающая" особенность: если он позволял "бесконтрольное потребление спиртного на стороне", то утром следующего дня начинал чихать. Мать спрашивала:

— Где вчера пил?

О, Алкоголь "в умеренных дозах"! Мой Бог, Царь и Повелитель! Только ты "открываешь души наши и выливаешь их пьяными слезами!

Большими дураками были следователи двадцатого столетия, кто тратя психическую энергию на допросе, к тому ещё побоями мечтали получить нужное. Глупые были: почему бы не влить в интересующую вас личность двести граммов "очищенной"? "Белой головки"? "Смирновской", то есть?

Да после такого "уважения" я бы сказал всё, что требовалось выяснить в ходе следствия! Сказал бы и лишнее, что и не нужно было знать!

— …а если допрашиваемый оказывался "крепче нормы" — добавить! Но одно выпустил из виду…

— Что?

— Ваше питие — не только "акт приёма наркотического вещества жидкого вида с названием "алкоголь", ваше потребление алкоголя — ритуал! Молитва! Торжество, кое совершается только с другом! А допрашиваемый может быть другом?

— Нет.

Отцов друг был переделан мною в "шашель". Такое как-то само вышло: имя — Александр, Саша, передние зубы отсутствовали, и "С" исполнял как "Ш". Обычное явление у тех, кто теряет "молочные" зубы. В перемене имени отцова друга большую роль сыграл и старый кухонный стол:

— Мам, кто дырочки в столе наделал?

— Шашель — так отцов душевный друг был превращён в "шашель".

Глава 53.

Мать.

Филолог, получивший диплом МГУ, не станет возражать, что слова "мат", "мать" и "матрица" — однокоренные. Что такое "мат" — только полный невежда не знает; "мать" — иногда не знают и умные, а вот что такое "матрица" — об этом знают только технически грамотные граждане. Из тех, кто знаком с электроникой настоящего времени.

Поскольку мы часто смешиваем "мат" и "мать", то постараюсь, как можно реже употреблять эти два слова из опасения, что с "разгону" могу "настучать" и так:

— Мать вашу…! — слово "родительница" не позволит скатиться до употребления лишней порции "ненорМАТивки". Пусть и длинно, но безопасно. Полной гарантии тому, что ни разу не помяну "мать твою" дать не могу, но буду держаться от искушения до предела.

— Странные намёки и ни к месту! Никто не собирается совращать на произношение "ненормативной лексики".

Бабку по материнской линии выдали за вдовца, у которого уже имелось двое девок. И сама она была из нищеты. Много детей — это хорошо. Кому? Тому, кто этим детям может дать что-то ощутимое до того момента, когда они сами начнут самостоятельно добывать прокорм? Как принято у нас понимать: "пока сами не "встанут на ноги"? Но это заблуждения современных родителей: очень многие чада так и остаются до "седых волос" в позиции с названием "карачки".

А если "ячейка общества" нищая? О таком явлении, как бедность "девицы на выданье" наша старая классическая литература рассказала в "Бесприданнице". Кому нужна нищая невеста?

Бесприданницей была бабка, и её такую можно было продать в рабство. Не надо думать, что рабства в старые времена на "Руси святой" не существовало. Оно было всегда и на будущие времена исчезать не собирается. Вид этого рабства вечен и неуничтожим: бабку за старого вдовца отдали. Дедушка, старый козёл, соглашался взять девицу абсолютно без приданого!

И началось! Дедушка трудился на обработке "красного дерева": изготовлял господам мебель, "краснодеревщиком" назывался. Всё по разъездам, да "командировкам", а у молодой жены появлялся для "отправления естественных потребностей" "Потребности" закончились появлением на свет четырёх душ разного пола:

три особи женского пола, и единая особь — мужского. Моя мать была меньшей. Дедушка, да не будет его душе стыдно, оставил свою жену и мою бабку без средств существования. Бывало такое среди нашего "доброго сердцем" народа. Что делать женщине с четырьмя ртами? Работать! Бабка и пошла в прачки, на господ стирать. По рассказам родительницы, работа прачки была страшной, и ужас заключался в том, что при стирке в те времена употребляли каустическую соду. Что это такое? Щёлочь. Химическое соединение, кое отдирает-отмывает любую грязь с одежды вместе с кожей рук. Милые, старые женщины! Кто "застал", если пользоваться вашим языком, те времена, когда в стране ещё применяли каустическую соду для поддержания чистоты? Да, это было совсем недавно? Кто из вас испытал такое удовольствие, как изъеденные этой сильной щёлочью руки? Пытки и мучения, что описаны в литературе, ничего не стоят. Пытки всегда рождаются между двумя людьми. Это как минимум. Один всегда палач, другой — его жертва; один пытает, другой — терпит муки. Все знают, что это грех, но делают его с наслаждением. Не пора ли отменить указом понятие о грехе?

Чтобы женщина пошла на телесные муки, то ей нужно создать условия для этого. Подарите женщине четыре голодных рта и оставьте для их прокорма только стирку чужого белья каустиком во все дни года — кожу с рук она снимет сам. Добровольно, и с любовью к детям!

Это поэзия. Обещаю более не впадать в лирику, но славу женщине петь буду вечно! Возможно, что и другими словами, но хвала ей будет вечная. Как иначе? Что мы без них? И для воспевания вечной славы женщинам, прошу у Судьбы совсем немного: прожить эту вечность без рассеянного склероза. Это так мало!

Работу в те времена женщина могла получить только в том случае, если на то была воля и согласие супруга. И "пачпарт". Согласие на выдачу паспорта жене дать мог только супруг. В те времена паспорт назывался "видом".

Но дедушка, да будет ему… был приличным куском дерьма, и нисколько не помогая бабке взращивать своё семя, всё же имел глупость и гонор считать себя "кормильцем" семьи. Ну, как же! Большим позором на те времена считалось, если жена, имея четверых детей, работает! В таком случае "глава семейства" вроде бы и не глава, а так… что-то очень напоминающее "говно из-под жёлтой курицы". А кому хочется такой славы? Вот он и пытался таким манером позор спрятать:

— Хоть вы все умрите, а воли моей на выдачу "пачпарта" не будет!

Сколько таким манером предок выпендривался — об этом в семейных хрониках ничего не сказано, но однажды околоточный надзиратель, родня нынешнему участковому инспектору, узнав о бедственном положении бабки, вызвал к себе дедушку и предложил немедленно "выправить жене документ"! пригрозив в противном случае кутузкой. Дедушка тут же "наделал в портки" и согласился немедленно выдать жене разрешение на существование. Что и требовалось. Вывод: пустой гонор, глупость и трусость не живут по отдельности. Вывод второй: мы должны соблюдать наше заблуждение "о мёртвых говорить или хорошо, или ничего"?

Бабка прожила недолго. Да и не могла она жить долго, не было у неё оснований жить долго.

Как рассказывают семейные хроники, бабке один раз в её короткой жизни повезло: устроилась в городскую гостиницу простой уборщицей. Даже не горничной.

Хозяйка гостиницы пила в "усмерть", а "делом" управлял сын. Ничего нового, даже скучно. Очень часто бывает наоборот, но бабка столкнулась с пьющей хозяйкой и с её трезвым сыном. "Крестные ходы" по питейным заведениям у матушки были частыми и продолжительными.

Обычная картина российской жизни в прошлом. Но не в настоящем: таких простых питейных заведений, как в прошлом, у нас сегодня нет. Питейные заведения нашего времени — настоящие театры с дорогими билетами за вход!