Томмазо Ландольфи - Жена Гоголя и другие истории

Н и к т о. Стоп, стоп!.. И что это должно изображать: успех, славу, почести?

Р е ж и с с е р. Ну, более или менее.

Н и к т о. Менее. Это не мое, как и все остальное.

Р е ж и с с е р. Хорошо, хорошо, не будем тратить слов... Господа актеры, играем четвертую ситуацию, и побольше души, если можно.

Н и к т о. Посмотрим.

Молодой человек, холостой, брюнет, один. В дверь стучат.

Б р ю н е т. Кто там?

Ж е н с к и й  г о л о с. Сорочки.

Б р ю н е т. Что?

Г о л о с. Сорочки.

Б р ю н е т. Не пойму. Впрочем, голосок — невинный и милый. Откроем.

Входит П р а ч к а, неся несколько выглаженных и наполовину завернутых в глянцевую бумагу сорочек.

П р а ч к а. Ваши сорочки, сударь.

Б р ю н е т. Ах, сорочки — я не понял сразу... Сорочки. Очень кстати. Да вы заходите... заходи. Сколько с меня?

П р а ч к а. Тысяча двести пятьдесят лир.

Б р ю н е т. Многовато. Ну и дерет твой хозяин. (В сторону.) Какая славная девчушка!

П р а ч к а. Мне так велели.

Б р ю н е т. Я и говорю, конечно. Вот тысяча пятьсот лир. Сдача найдется?

П р а ч к а. Нет.

Б р ю н е т. Ну, ничего, в другой раз... А лет-то тебе сколько? Я просто из любопытства.

П р а ч к а. Тринадцать, сударь.

Б р ю н е т. И уже зарабатываешь на жизнь!.. Семья, наверное?

П р а ч к а. Нет, никого.

Б р ю н е т. Никого! А как же...

П р а ч к а. Вот так...

Б р ю н е т. Смотри-ка, и юбочку короткую носишь. Хотя с твоими ножками можно себе позволить.

П р а ч к а. Я пойду. Спасибо, сударь, до свидания.

Б р ю н е т. К чему такая спешка? Давай поговорим о том о сем...

П р а ч к а. Если я сейчас же не вернусь, у меня будут неприятности.

Б р ю н е т. Ах, как малышка изящно выражается: мол, будут неприятности.

П р а ч к а. До свидания.

Б р ю н е т. Погоди! Вот скажи мне: ты блондинка или нет? Потому что этот твой хвостик словно из чистого золота, а челочка вроде бы темнее, я что-то не разгляжу. А может, ты вся... светленькая?

П р а ч к а. Что вы сказали?

Б р ю н е т. Подними-ка ручки... О-о, вся светленькая, прелесть! Очаровательно!

П р а ч к а. До свидания.

Б р ю н е т. Не грызи фартук... А что это у тебя спереди?

П р а ч к а. Где?

Б р ю н е т. Вот тут: что-то выдается, вздымается под кофточкой, какая-то выпуклость... А?

П р а ч к а. Не надо, я краснею.

Б р ю н е т. Ну что ты, ведь это обворожительный дар природы! Пленительное создание, не хочется ли тебе упасть в мои объятия?

П р а ч к а. Прошу вас, сударь, не говорите так... Вы... я...

Б р ю н е т. Но может быть, подаришь мне хоть один поцелуй?

П р а ч к а. Поцелуй!

Б р ю н е т. Да, именно поцелуй, именно! О небо, зачем так дрожать... Да что с тобою? Успокойся, малышка, беру все свои слова назад... (Один.) Сбежала!..

Н и к т о. И правильно сделала.

Р е ж и с с е р. Как это?

Н и к т о. Да от такого грубого, неприкрытого донжуанства кто угодно сбежит! Знаете, что я вам скажу?

Р е ж и с с е р. Что?

Н и к т о. Ни-ни!

Р е ж и с с е р. Это как понять?

Н и к т о. А так: нет, и еще раз нет! Мы скатываемся к вульгарному набору запретных желаний... Совращение малолетних — вот чем здесь пахнет! Готов спорить, вы хотели, чтобы этот поцелуй в результате имел место и получил развитие!

Р е ж и с с е р. Ну, допустим.

Н и к т о. Так тут сплошная неувязка! По-вашему, чтобы я возрадовался и узрел самого себя, судьба должна непременно явиться мне в радостном обличье, хотя это высосано из пальца. Не говоря уже о примитивности или примитиве происходящего.

Р е ж и с с е р. Не понял.

Н и к т о. Вы предлагаете чересчур примитивные, схематические ситуации, в конечном счете такие же пустые, как я сам.

Р е ж и с с е р. А вам, значит, требуется...

Н и к т о. Некая подлинная модель, настоящий и жизненный контекст. Ведь эти события, изложенные лучше ли, хуже ли, а чаще хуже, чем лучше, должны же, черт побери, выстроиться в конкретный сюжет, именно в сюжет.

Р е ж и с с е р. Какой-то отвлеченный разговор. Дальше-то что? Я свои ситуации исчерпал. И актеры мои, которые, заметьте, импровизировали, вряд ли способны на большее.

П е р в ы й  а к т е р  и  П е р в а я  а к т р и с а. Да уж...

Р е ж и с с е р. Ну так что?

Н и к т о. Не знаю, честное слово... А давайте я сам попробую.

В с е. Пожалуйста! С удовольствием. Мы еще и поможем. Только вся ответственность — на вас.

Н и к т о. Хорошо, хорошо. Начали?

В с е. Начали.

Н и к т о. Возьмем хотя бы ту же сценку с молоденькой прачкой — все одно импровизировать — и пойдем дальше.

В с е. Начинайте!

Н и к т о. С того же места?

В с е. Как хотите, нам все равно!

Н и к т о. Попробую исправить.

В с е. Что исправить?

Н и к т о. Увидите.

Н и к т о — М о л о д о й  х о л о с т я к. Сбежала, будто ее тарантул укусил... Дурак я, дурак: набросился, понимаешь, какой позор! Совсем девочка. Но ведь живой человечек-то. Значит, надо было подчеркнуть уважение к личности и так далее, а также к достоинству и тому подобное... Да не в этом суть. Перечитаем письмо:

«А посему, — (ох, моя милая подруга и любимая женщина обожает высокие слова вроде «посему»), — а посему говорю тебе: ты слишком долго играл моей любовью. Ты заставил ее изнывать в растерянности, в напрасных сомнениях среди твоих полусерьезных сонетов, среди заумных, нудных, леденящих и, если можно так выразиться, иссушающих далей и пустот. Я умоляла, чтобы ты не домогался меня здесь, где тяготеют надо мною серьезные деловые обязательства. Почему ты пренебрег моей просьбой? Решил схитрить, думал взволновать меня еще больше? — (Превосходно это «взволновать», честное слово!) — Неужели следует напомнить тебе, что я не совсем обычная женщина и что твои домыслы совершенно ко мне не применимы?.. — (Какое изящество стиля!) — И вот что я тебе скажу в конце концов... То есть не стану я тебе ничего говорить, сударь мой Нерешительный. Скажу только, что вернусь очень скоро, и в ближайшую субботу... — (Субботу... А сегодня что? О, как раз суббота!) — ...в ближайшую субботу буду у телефона ждать твоего звонка, и если не дождусь, то, клянусь Богом, ты обо мне больше никогда не услышишь... Наверное, подумал, шантажирую? Нет, это не шантаж, это — крик любви, которая требует для себя жизненного пространства!»

Чудесное, толковое письмо! Но, несмотря на все оговорки, конечно же, вымогательское. Только я на шантаж и вымогательство не поддаюсь, а потому... что «потому»?.. Вот вам, извольте: сколько трепета, мучений — и что теперь? Не знаю, или знаю... А потому не стану звонить. Но если я не позвоню...

Р е ж и с с е р (из зала). Извините, не совсем ясно, куда вы клоните. И потом, если сейчас переходить на внутренние монологи...

Н и к т о. Что ж вам так не терпится-то...

Р е ж и с с е р. Хорошо, слушаем дальше.

Н и к т о. Если я не позвоню, и она сдержит слово, то я останусь одинок и покинут. Гордость не позволит мне сделать ни шагу, и тогда... Жизнь превратится в несчастье, рядом никого, и сам я — никто!..

Р е ж и с с е р. Вот это, последнее, и произносить не стоит: смысл должен вытекать из целого.

Н и к т о. Не надо, не перебивайте меня. Продолжаю.

Н и к т о. И сам я никто! Потому что этой любви, как и всем прочим, пускай самым незначительным встречам и событиям своей жизни, я отдал всего себя целиком, но безрезультатно... В общем, я, наверное, требую, чтобы у других были одинаковые со мной жизненные установки, оттого, наверное, мне недостает собственного отображения... И мои ухаживания за горделивыми дамами и простыми прачками не забава, а отчаянные поиски...

Р е ж и с с е р. Слишком трудно!

Н и к т о. Да перестаньте же, наконец!

Н и к т о. Без такого зеркального отражения что будет со мной?

Р е ж и с с е р. Еще раз говорю: так нельзя!

Н и к т о. Правильно, только помолчите хотя бы до конца сцены или картины.

Н и к т о. Вывод: надо позвонить. И такой же вывод: a fortiori[66] звонить не надо.

Р е ж и с с е р. Публика ничего не поймет.

Н и к т о. Вот и славно. А может быть...

Звонит телефон.

Н и к т о. Что такое, неужели передумала, жестокая моя? (В трубку.) Я слушаю!.. Кто? Не слышу... Ты? Ты! Не может быть! Ведь больше года... Что? Прийти ко мне сюда? Хм, а... зачем? Да нет, все прекрасно. Повелительница... ах, ты внизу, в баре? Отлично, я жду тебя... Чего она притащилась? Зачем? Поздно гадать и без толку: через минуту все прояснится.

Стук в дверь. Входит  Д а в н и ш н я я  л ю б о в н и ц а  героя.

Пришла? Ну, что стряслось?.. Нет, я, конечно, рад тебя видеть, проходи, садись. Только вот...

Д а в н и ш н я я  л ю б о в н и ц а. Я поимела солидное наследство от старухи.

Н и к т о. Какой старухи?