Джон Уэйн - Зима в горах

— Я хочу… мне надо поговорить с вами.

— Ну так говори, — сказал Гэрет.

— Насчет вашего автобуса. Вы не обнаружили его на месте. Там, на горе. Верно?

Гэрет откинул голову и посмотрел Роджеру прямо в глаза. В глаза ли? Нет, сквозь них. В глубину мозга.

— Ну и что же?

— Это я угнал его.

Гэрет поднял могучую руку и, схватив Роджера за ворот пиджака, притянул к себе.

— Сколько он тебе дал?

— Вы не поняли, никто ничего мне не…

— Меня вокруг пальца, мистер, не обведешь. Это Дик Шарп поставил тебя на дело.

— Ничего подобного. Не знаю я никакого Дика Шарпа, да если бы и знал…

Еще не докончив фразы, Роджер вдруг увидел, что Гэрет сейчас ударит его. Он увидел это так же ясно, как если бы сидел в кино и смотрел фильм, снятый замедленной съемкой. Только он сам был участником фильма и тоже не мог двигаться быстрее. Продолжая держать Роджера левой рукой за ворот пиджака, Гэрет правой рукой нанес ему сокрушительный удар в солнечное сплетение. Роджер уткнулся головой себе в колени. Глаза ему застлал красный туман; живот от боли свело в комок, ему казалось, что он сейчас задохнется. Откуда-то издалека до него донесся голос Гэрета, говоривший что-то еще насчет Дика Шарпа, но не все ли теперь равно, о чем он говорил? Для Роджера весь мир сводился сейчас к невозможности вздохнуть и к боли. Может, у него уже остановилось сердце? Может, он умирает? К голосу Гэрета присоединился чей-то другой. Роджер слышал, как над его головой два человека обменивались какими-то бессмысленными звуками. Не все ли равно, о чем они говорят? Потом он почувствовал руку на своем плече. Ему хотелось стать маленьким-маленьким, уползти в себя, зарыться глубоко в землю, пока Гэрет не ударил его еще раз. Но удара не последовало. Рука медленно помогала ему подняться.

— Вы тоже пойдете с нами, — произнес чей-то новый голос. Красный туман постепенно рассеялся: перед ним стоял полицейский. — Вы тоже пойдете с нами в участок, — говорил полицейский, обращаясь к нему.

Гэрет тихо стоял рядом, глубоко запавшие глаза его скрывала тень.

— Я видел, как он на вас напал. Мы запишем ваши показания.

Роджер медленно поднес руку к животу. Было невероятно больно, но теперь он уже чувствовал, что это пройдет и он скоро сможет выпрямиться. Мышцы живота, решил он, во всяком случае, не разорваны.

— Я не собираюсь делать никаких заявлений, — сказал он.

— Я вас не спрашиваю, собираетесь вы или не собираетесь, — сказал констебль. — А ну пошли. Ты, Гэрет Джонс, тоже двигай, если не хочешь, чтоб я надел на тебя наручники.

— Мне же в десять часов надо ехать наверх, в горы, — сказал Гэрет.

— Никуда ты в десять часов не поедешь, — заявил констебль. — В камеру — вот куда ты поедешь и просидишь до утра.

— Тут какая-то ошибка, констебль, — сказал вдруг Роджер. — Нам нет нужды идти в участок. — Он вдруг совершенно протрезвел. — Он не нападал на меня.

— Не нападал? Да я сам видел, как он саданул тебя в живот. Я тебя тоже запру за сопротивление закону, если ты…

— Послушайте, констебль, я отказываюсь выдвигать против него обвинение. Если вы приведете меня в суд и заявите, что Гэр… что мистер Джонс напал на меня, я буду это отрицать и суд не примет дело к рассмотрению.

— Нет, примет. Мои показания тоже кое-что значат. Ты пьян, и проверка подтвердит это.

— Проверку дыхания устраивают только автомобилистам. А я пешеход.

— Видать, книжки по закону читал? Пошли, нет у меня времени с тобой канителиться.

Теряя терпение, констебль уже готов был схватить его и силой потащить за собой.

— Мы с мистером Джонсом шутили, — поспешно произнес Роджер, — и он меня по-дружески двинул под ребро. Это вы и видели.

— Если это значит по-дружески двинуть под ребро, — сказал полисмен, — интересно, что же тогда вы называете ударом под ложечку? — Он повернулся и некоторое время в упор смотрел на Гэрета, который отнюдь не производил впечатления человека, способного шутки ради занять с кем-либо потасовку. — Так, значит, вы шутили, а? Вы что дурачка-то из меня делаете?

— Послушайте, констебль, — мягко сказал Роджер. — Ну, почему бы нам не забыть этот незначительный эпизод? Очень хорошо, что вы такой бдительный и так живо откликаетесь на непорядок, но света здесь маловато и глаза кого угодно могут подвести.

— От тебя так разит, — холодно, с явным отвращением произнес полисмен, — что скорее тебя глаза могут подвести, чем меня при самом слабом свете. Ступай-ка да проспись как следует.

Он отошел, еще с минуту посмотрел на обоих и величественно зашагал прочь. Даже спина его выражала неодобрение. Должно быть, он служил в полиции не больше двух лет.

Все это время Гэрет тихо стоял рядом, застыв в неподвижности, более выразительной — Роджер уже успел подметить эту его особенность, — чем любое движение. За ним высилась городская стена XII века — еще одно каменное изваяние. Наконец Гэрет повернул голову и посмотрел прямо в глаза Роджеру, и в слабом свете, падавшем из окон, Роджеру показалось, что лицо его слегка смягчилось, стало меньше похоже на гранитную маску.

— Ну? — спросил Гэрет.

— Что, ну?

— Похоже, вы должны сказать мне, мистер, что это значит. — И при этих словах где-то в недрах груди Гэрета заклокотал смех. Звука не было. Но рот его широко раскрылся, все тело сотряслось и снова застыло в торжественной неподвижности. Он мотнул головой, показывая Роджеру, чтобы тот следовал за ним, и они вместе направились к площади.

Гэрет молчал, пока они не дошли до автобуса. Тут он распахнул дверь и сказал:

— Теперь мы можем поговорить.

Они вошли, он захлопнул дверь и опустился на одно из передних сидений лицом к Роджеру. Освещения он не включил: им достаточно хорошо было видно друг друга в проносившемся мимо свете фар и серебристом сиянии луны.

Гэрет тотчас начал допрос:

— Так вы по-прежнему утверждаете, что не знаете Дика Шарпа?

— В жизни о нем не слыхал.

— Обычно, — тихо произнес горбун, глядя из окна на площадь, — когда что-то происходит с моим автобусом, это всегда дело рук Дика Шарпа.

— Я сейчас расскажу, что у меня получилось с вашим автобусом. Я спускался с гор под проливным дождем. Я там был с одной особой, которая… повела себя довольно подло и в довершение всего укатила, забрав мой плащ, а меня бросила там наверху. Мне пришлось идти пешком, и когда я добрался до этого поселка — не знаю даже, как он называется…

— Лланкрвис.

— … значит, до Лланкрвиса, я был уже изрядно зол на всех и вся. Не преувеличивая, скажу: я был просто в ярости и плевать хотел на права и чувства других людей. Я увидел автобус и залез в него, чтобы укрыться от дождя и немножко отдохнуть. И тут мне пришло в голову, что я могу спуститься на нем с горы и проехать хотя бы эту часть пути. Недолго думая, я отпустил ручной тормоз — передача не была включена — и покатил вниз.

Гэрет взвесил услышанное.

— Вы когда-нибудь водили автобус?

— Нет.

— Счастье, что не сшибли никого.

— Я включил фары. И потом я, конечно, сумел бы затормозить.

Снова плечи Гэрета задрожали от внезапного взрыва утробного смеха, и снова он так же быстро овладел собой и застыл в неподвижности.

— Значит, вы вообразили, что можете водить автобус?

Роджер широко осклабился:

— Если бы работал мотор, тогда, право, не знаю.

— Ну тогда было бы совсем просто, — вдруг оживился Гэрет. — Машина у меня слушается руля, как самая смирная лошадка повода. Вести ее так, как вы, куда тяжелее.

— А кто такой этот Дик Шарп? — неожиданно спросил Роджер.

Гэрет молчал и неотрывно смотрел на двухэтажный автобус, который медленно отъехал от стоянки и покатил через площадь.

— Мне очень жаль, что я угнал ваш автобус, — сказал Роджер. — Ведь само по себе это ничего бы не значило, правда? И стало значить только потому, что вы подумали, будто это Дик Шарп, так?

Гэрет внимательно посмотрел на него.

— Вы приехали сюда в отпуск?

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Держитесь подальше от наших дел, и мы не будем вмешиваться в ваши. Раз вы не знаете Дика Шарпа, то и не знайте его, и тогда ваш отпуск не будет испорчен. Вы ведь так думаете, верно?

— Я думаю, что странный вы человек, мистер.

— Странный или нет, но вы, черт побери, твердо решили не говорить мне, кто такой Дик Шарп.

Гэрет внезапно встал и направился к шоферскому месту. Он включил внутренний свет. Теперь автобус снова превратился в освещенный прямоугольник, каким он был, когда Роджер ехал в нем с горы.

— Без десяти десять, — сказал Гэрет. — В десять я еду назад в Лланкрвис. Скоро начнут подходить пассажиры.

Роджер молчал.

— Дик Шарп, — сказал Гэрет, — возглавляет тут у нас две фирмы. Одна занимается перевозками, другая — строительными материалами. Года два назад он решил прибрать к рукам и автобусы. Шоссе здесь обслуживаются компанией «Дженерал», а вот местные дороги, сообщение между поселками, расположенными на склоне горы и внизу, в основном находятся в руках мелких хозяев, у которых два-три автобуса или даже один, как у меня.