Девоньки мои - Людмила Лаврова

И что-то неуловимо менялось в доме. Переставал плакать сытый мальчишка, рядом с которым все время крутились сестры. Люба впервые за две недели спокойно засыпала, понимая, что рядом есть та, кто поможет и поддержит.

А Галина думала о том, что не всегда родные – это те, в ком течет такая же кровь как у тебя.

Судьба еще не раз раскрутит свое колесо. И много еще в жизни будет всякого.

И авария, в которую попадут Люба с Катей. По дороге на экзамен в музыкальную школу таксист, который будет везти их, не справится с управлением. Люба в последний момент закроет собой девочку, и Катя отделается легким испугом и царапинами, а вот Любаша уже никогда не сможет ходить. И Галина снова сдаст свою квартиру и переберется в дом, где она будет так нужна. Легкая, маневренная инвалидная коляска, которую она купит Любе, станет настоящим спасением для молодой матери.

– Теперь я смогу с Павликом гулять.

– Это еще не все! – Галина погрозит пальцем подпрыгивающим от нетерпения внучкам. – Смотри, что у меня есть!

Новенькие права, полученные Галиной, вызовут такой восторг, что она заткнет уши, уговаривая «своих девчонок» не вопить так громко.

– Соседей напугаете! Что скажешь, Любаша? Теперь я смогу возить всех вас, а Саша будет спокойно работать. Как же я раньше не догадалась? Может, и не было бы всего этого…

Люба дотянется до руки той, что стала ей так близка, и прижмется губами к натруженной ладони.

– Спасибо!

А чуть позже на участке, где стояла когда-то старенькая дача, вырастет небольшой дом с просторной верандой и широкими, устроенными специально для Любы, дверными проемами.

И дом этот станет тем местом, где тепло и спокойно будет всем. Детям, взрослым, собакам, котам и даже морской свинке, которую притащит в дом Павлик, мечтающий стать ветеринаром.

И пройдет много лет. И судьба будет снова и снова крутить свое колесо, раздавая дары и забирая то, что сочтет нужным.

И тихим летним вечером, когда спадет жара и в маленьком пруду, устроенном на участке Машей, запоют лягушки, Люба прислушается, улыбнется и крикнет мужу:

– Саша! Дети приехали! Зови маму Галю и встречайте! Пора!

И дом наполнится такой радостью и светом, что не нужно будет больше гадать, в нужную ли сторону крутится сейчас это колесо.

Люся

– Люсенька, приберите, пожалуйста, за Марго. Она сегодня на редкость рассеяна. Совсем старенькая стала. – Мария Николаевна ловким движением маленькой цепкой ручки, затянутой в перчатку, сунула купюру в карман халатика невысокой светловолосой женщины, которая устало кивнула в ответ. – Спасибо, милая! Как хорошо, что вы у нас есть.

Тяжелая дверь подъезда захлопнулась за маленькой, с трудом ковыляющей собачкой и ее хозяйкой, а Люся выкрутила тряпку и снова принялась мыть ступени. Оставалось совсем немного. Домыть здесь, убрать за собакой и можно идти домой. Гошка, наверное, уже вернулся с тренировки. Поест он сам, а вот с уроками придется разбираться коллективно. Сын так же, как и она сама, не был семи пядей во лбу. Учеба давалась с трудом, но благодаря усидчивости Гоши ей не приходилось краснеть на родительских собраниях. Сын вообще у нее получился замечательным.

Люся убрала выбившуюся из-под косынки прядь и вздохнула. Вспоминать, как именно стала она матерью, не хотелось. Она до сих пор помнила насмешливые взгляды, которые кидали ей вслед соседки, и откровенно издевательский шепоток за спиной:

– А что еще могло случиться с девочкой из такой семьи? Дорожка-то одна.

Ей тогда так хотелось повернуться к этим неугомонным соседкам, которым до всего было дело, и крикнуть, что они ничегошеньки не понимают, ничего о ней не знают и не им судить. Но понимая, что от этого ничего не изменится, Люся только выше задирала подбородок и шла дальше. Пусть! На чужой роток… А она сама знает, что ей делать и как. И никто ее ребенку не посмеет сказать, что у него мать «не такая».

Свое детство Люся помнила смутно. Уже став взрослой, она услышала где-то, что человеческий мозг блокирует плохие воспоминания. Удивившись такой мудрой особенности, Люся бросила вспоминать то, что не давало ей покоя. Зачем? Чем поможет ей в жизни то, что она вспомнит, как мать била ее свернутой скакалкой, думая, что это самый верный способ для того, чтобы вырастить «хорошую» девочку, или то, как отец «воспитывал» ее, приходя вечерами домой с работы в совершенно невменяемом состоянии? Для нее все это осталось где-то далеко в прошлом, которое было ненужным и пустым. В нем не было детских или семейных праздников, не было ни любви, ни заботы. С того самого момента, как Люся стала понимать, что происходит вокруг, она знала – именно ей отведена очень важная роль. Роль той, что «испортила жизнь» двум людям, заставив их сойтись, жить вместе и «заботиться» о ребенке, который не был никому нужен с самого начала. Мать винила ее в том, что отец пьет. Отец винил в том, что привязан теперь к матери. Им не приходило в голову разобраться со своими взрослыми проблемами так, чтобы Люся перестала быть лишней и ненужной. Гораздо больше родителям нравилось винить друг друга в несостоявшейся жизни. И маленькая Люся стала наблюдателем. Она молча наблюдала за тем, как самые близкие люди постепенно становились совершенно чужими ей и друг другу. К тому времени, как она окончила школу, их семью не связывало больше ничего, кроме общей жилплощади. Да и на ту она права не имела…

– Собирайся и уматывай! Сколько еще будешь сидеть на моей шее?

Красные, воспаленные от недосыпа глаза отца с презрением смотрели на Люсю, которая вернулась из школы. Вечер, на котором вручали аттестаты, закончился для нее очень быстро. У ребят из ее класса сегодня выпускной, но ей там не место. И хотя классный руководитель, Александр Петрович, и мама Кристины, которая была председателем родительского комитета класса, пригласили ее, уговаривая остаться, Люся отказалась. Она боялась. За все годы учебы в школе она ни разу не поучаствовала ни в одном празднике или утреннике, так как родители запрещали ей, мотивируя это тем, что там делать нечего. Со временем ребята в классе стали воспринимать Люсю как предмет обстановки. Вот она есть и ладно. Этакая тумбочка. Стоит в углу и, вроде, никому не мешает, а если что ее и подвинуть можно. Поначалу Люсю такое отношение обижало, а потом она нашла в нем немало выгоды. Чем