Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Хорошо, хорошо! Сделаю…
Ольга согласилась тогда с доводами соседки неохотно, ведь думала, что все это выдумки пожилой женщины, которая и тени-то собственной боялась. А ну-ка, столько перенести! Ребенка потеряла в младенчестве, мужа, чуть работы не лишилась, вот и наложило все это отпечаток. Кто ж такое выдержит?! Ольга видела, как смотрела на ее дочку, Лидочку, Александра Ивановна. Глаз не сводила! А все потому, что похожа была девочка на дочку тети Шуры. Такие же кудряшки темные, такие же глазки-вишенки… Фотография дочери стояла у Александры Ивановны на самом видном месте.
– Видишь, как бывает, Оленька… Врач, а собственного ребенка уберечь не смогла. Не боги мы, врачи-то… Что бы там ни говорили… Не все можем…
– Это не ваша вина! Вы же знаете!
– Знаю… И от этого мне еще тяжелее… Я, Олюшка, привыкла своей жизнью сама руководить. А тут… Нет ничего страшнее на этом свете, чем уход твоего ребенка, да еще когда ты сделать ничего не можешь… Бессилие – это невыносимо! Ты пока этого не понимаешь, и надеюсь, никогда тебе не придется! Я хочу, чтобы ты знала – вы с Лидочкой утешение мое… Марусе моей сейчас столько же было бы, сколько тебе. А Лидочка… Она похожа на нее очень… Не знаю, как такое возможно, ведь мы не родственники, но ты же сама видела фотографии Муси. Копия… И я сделаю все, чтобы Лидочка росла здоровой и счастливой…
– Спасибо вам!
– За что, Оля?!
– Благодаря вам у моего ребенка бабушка есть!
– Да, очень жаль, что мама твоя так рано от нас ушла… Таким хирургом была замечательным! Столько жизней спасла! Так работала, что на себя времени не хватило… Мы частенько, Оль, как те сапожники – без сапог остаемся. За чужим здоровьем следим, а о своем забываем. И я тоже хороша! Подругу проморгала! Как Мусеньку…
– Не надо, тетя Шура! Что вы могли сделать? Вы же маму почти не видели! То вы на работе, то она… Всю вину мира на себя брать не стоит! Кому от этого легче станет?
– Права ты… Никому…
– Жить надо, тетя Шура! У нас вы есть, а у вас – мы! Разве этого мало?
Конечно, Ольга понимала, что мало. Но утешить человека как-то надо? Ведь у тети Шуры никого, кроме подруги – Марии Андреевны, кота и соседей.
– Машка моя – огонь девица! – смеялась на кухне коммунальной квартиры Александра Ивановна. – Представляешь, Олюшка, она вчера чуть дом не спалила!
– Как это?! – ахала Оля, грозя пальцем Лидочке, которая под шумок подбиралась к сахарнице, стоявшей на столе.
– Поставила кашу варить и пошла к себе. Схватилась за книжку – и пожалуйте! Пожар! Благо, сосед дома был. Отсыпался после смены. Унюхал запах дыма и успел погасить занавески, которые уже занялись. А так бы оставила всех без жилья!
– Ну как же так?! – недоумевала Ольга. – Ведь Мария Андреевна такая собранная всегда.
– Это пока томик стихов в руки не возьмет! Машка же старая дева! У нее до сих пор на уме принцы да кони. Причем кони на первом месте! Сколько раз я ее уговаривала уехать из Ленинграда и работать на каком-нибудь конезаводе – так нет! Не хочет! Клянется, что не может оставить берега Невы и город, в котором прошло ее детство! Вот и приходится преподавать. А ей бы в поле чистое да в ночное… Она же бредит этим!
– Ничего! Скоро в отпуск – успокоится! – Оля выдавала дочери кусочек сахара и выпроваживала из кухни. – Тетя Шура, а почему Мария Андреевна замуж так и не вышла?
– Да особо не звали, – вздыхала Александра Ивановна. – Был один кавалер. Она и пошла бы за него, если бы предложил. Но ему аэропланы были куда важнее любви. Так и летает где-то, а Маша кукует, в небо глядя. До сих пор его ждет, представляешь?! Уж столько лет прошло, а она все вздыхает! Оно, конечно, и понятно! Такой бравый командир, да еще и с мечтой. Да только Машуне бы приземлиться хоть на минутку, и, может, разглядела бы кого еще рядом. Но она размениваться не привыкла.
Именно Мария Андреевна принесла Ольге первые два килограмма манки.
– Вот, Оленька! Было приказано доставить!
– Спасибо, Мария Андреевна! Тетя Шура чудит, конечно…
– Нет, Оля! Это серьезно все. У Шурочки совершенно потрясающая интуиция! Она всегда и все чувствует заранее. Предвидит, что ли… Дано ей это. Ни разу не ошиблась. И о муже своем знала, перед тем как за ним пришли, и о дочери…
– А почему же…
– Не смогла спасти Мусю? Не Господь Бог потому что! Ты пойми, Оля, есть такие вещи, которые не под силу человеку. Жизнь сохранить – это очень сложная задачка. Так просто ее не решить. Вот и Шура все себя корит, а за что? Она же врач! Понимает, что сделать ничего не смогла бы!
– Ох, Мария Андреевна, как же это сложно все… И все-таки я не понимаю, зачем все это? – Оля кивнула на сумку Марии Андреевны. – К чему все эти запасы?
– Не знаю, Оленька! Наше дело с тобой – молчать да делать. Шуре виднее!
Как же часто вспоминала потом этот разговор Ольга! Забитая почти под потолок кладовка вызывала у нее не просто вопросы, а оторопь всякий раз, когда Александра Ивановна качала головой, оглядывая свои запасы:
– Мало… Очень мало…
– Да для чего, тетя Шура?! – не выдерживала Ольга.
– Не знаю пока! Но мало!
Первый год блокады они встретили почти без страха. Теперь Ольга понимала, что сделала для них с дочерью соседка.
– Молчи, Оля! Молчи! Никому не рассказывай о том, что здесь есть! Поняла меня?! От этого зависит жизнь Лидочки! Раз уж с эвакуацией не вышло, нужно сохранить девочке жизнь здесь! И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило! Ей и тебе!
– А себе?
– Моя жизнь, Олюшка, уже ничего не стоит! Кому я нужна – гриб старый?!
– Мне! Лиде! Марии Андреевне! Всем!
– Точно! Машка! Где она запропала?! Не появляется уже который день! Надо зайти к ней, когда за водой пойдем.
– Надо…
Но Мария Андреевна пришла сама. С трудом дотопала на четвертый этаж и, распахнув шубку, скомандовала:
– Забирайте!
Что-то глухо звякнуло в больших карманах, пришитых к подкладке шубы, и Александра Ивановна ахнула:
– Достала?! Машка, да тебе цены нет!
– Не мне! А вот этим вот бутылкам! И не спрашивай, сколько это стоило. Мамина брошь, кольцо, серьги… Все ушло…
Мария Андреевна подозвала к себе Лиду и обняла ее.
– И не вздумай морщить нос,
